Запретный фрукт

Оба были голые, а Ева ещё и хороша собой. Но Адам вёл себя неадекватно — примерно как голубой в женской бане. Он сидел на берегу, удил рыбу, говорил ей что-то вроде: “Ты будешь зваться Карась, а ты будешь зваться Лещ” — и отпускал обратно в реку.

Соответственно Ева загорала под деревом в гордом одиночестве, если не считать змея, свисавшего с ветки вниз головой. Змей держал во рту плод и был хитрей всех зверей полевых. По этой причине он мог разговаривать, не вынимая плод изо рта.

Да, я забыл упомянуть, что змей был говорящий, но это почему-то нисколько не удивляло Еву и тем более Адама, который вообще ничему не удивлялся.

Ева по необразованности своей понятия не имела, что змей надо бояться и, увидев любую змею — даже самого маленького ужика — полагается быстро бежать и грмко визжать. Вместо этого она сидела спокойно и даже вступала со змеем в разговор.

— Последний раз спрашиваю: ты будешь есть этот фрукт или я не знаю что! — говорил змей, адресуясь непосредственно к Еве.

Ни змей, ни Ева не знали, как называется этот фрукт — скорее всего, потому, что Адам забыл его назвать. Определённо это было не яблоко. Яблоки Ева уже ела, причём без всякой помощи древесных пресмыкающихся.

А про безымянный фрукт Ева сказала буквально следующее:

— Во-первых, я не ем ничего такого, чему я не знаю названия. А вдруг оно ядовитое. А во-вторых, Старик запретил нам это есть. Наверное, у него были для этого какие-то основания.

— Ничего оно не ядовитое, — возражал змей. — А Старик запретил вам есть его из вредности.

— Не ври, ничего он не вредный! — возмущалась Ева и разговор неспешно тёк дальше.

— И вообще, — сказал, наконец, змей, — Ты же видишь, я держу его во рту. Могу даже откусить и съесть.

— Мало ли, что ты там можешь, — не сдавалась Ева. — Вы, гады ползучие, всякую гадость жрёте и ничего вам не делается. Может, тебя можно мышьяком кормить, откуда я знаю. У вас холоднокровных вообще физиология другая.

— Я не холоднокровный — я хладнокровный, — заявил на это змей. — Я уже два часа зладнокровно тебя уламываю. Другой бы на моём месте давно плюнул ядовитой слюной и ушёл заниматься более интересными делами.

— Какими, например?

— Какими-нибудь. Да хоть с гадюками трахаться — между прочим, классное занятие.

— Да?! — удивилась Ева. — А как это — трахаться?

— Элементарно. Вот съешь фрукт — сразу и узнаешь.

Оба были голые, а Ева ещё и хороша собой. Но Адам вёл себя неадекватно — примерно как голубой в женской бане. Он сидел на берегу, удил рыбу, говорил ей что-то вроде: “Ты будешь зваться Карась, а ты будешь зваться Лещ” — и отпускал обратно в реку.

Соответственно Ева загорала под деревом в гордом одиночестве, если не считать змея, свисавшего с ветки вниз головой. Змей держал во рту плод и был хитрей всех зверей полевых. По этой причине он мог разговаривать, не вынимая плод изо рта.

Да, я забыл упомянуть, что змей был говорящий, но это почему-то нисколько не удивляло Еву и тем более Адама, который вообще ничему не удивлялся.

Ева по необразованности своей понятия не имела, что змей надо бояться и, увидев любую змею — даже самого маленького ужика — полагается быстро бежать и грмко визжать. Вместо этого она сидела спокойно и даже вступала со змеем в разговор.

— Последний раз спрашиваю: ты будешь есть этот фрукт или я не знаю что! — говорил змей, адресуясь непосредственно к Еве.

Ни змей, ни Ева не знали, как называется этот фрукт — скорее всего, потому, что Адам забыл его назвать. Определённо это было не яблоко. Яблоки Ева уже ела, причём без всякой помощи древесных пресмыкающихся.

А про безымянный фрукт Ева сказала буквально следующее:

— Во-первых, я не ем ничего такого, чему я не знаю названия. А вдруг оно ядовитое. А во-вторых, Старик запретил нам это есть. Наверное, у него были для этого какие-то основания.

— Ничего оно не ядовитое, — возражал змей. — А Старик запретил вам есть его из вредности.

— Не ври, ничего он не вредный! — возмущалась Ева и разговор неспешно тёк дальше.

— И вообще, — сказал, наконец, змей, — Ты же видишь, я держу его во рту. Могу даже откусить и съесть.

— Мало ли, что ты там можешь, — не сдавалась Ева. — Вы, гады ползучие, всякую гадость жрёте и ничего вам не делается. Может, тебя можно мышьяком кормить, откуда я знаю. У вас холоднокровных вообще физиология другая.

— Я не холоднокровный — я хладнокровный, — заявил на это змей. — Я уже два часа зладнокровно тебя уламываю. Другой бы на моём месте давно плюнул ядовитой слюной и ушёл заниматься более интересными делами.

— Какими, например?

— Какими-нибудь. Да хоть с гадюками трахаться — между прочим, классное занятие.

— Да?! — удивилась Ева. — А как это — трахаться?

— Элементарно. Вот съешь фрукт — сразу и узнаешь.

Ева ещё некоторое время боролась с собой, но она терпеть не могла чего-нибудь не знать, и любопытство победило. Она вечно искала неприятностей на свою потрясающую задницу и, наконец, нашла.

После употребления фрукта, который показался Еве экзотическим на вкус, началось у неё некоторое жжение или, как бы это поприличнее выразиться, непривычное ощущение в том месте, которое китайцы, которых тогда ещё не было, называют “нефритовыми воротами”, а создатели порнографических рассказов, которых тогда тоже ещё не было — “киской” или “младшей сестрой”.

Ева попыталась утихомирить вышеупомянутые ощущения руками, и нашла, что это хорошо — и вот хорошо весьма. Но, подумав, решила, что не так уж это и хорошо.

Под деревом, между тем, валялась палка, которую Старик бросил здесь, чтобы будущие атеисты, соблазняемые всё тем же змеем, хитрым, как сто китайцев, которых тогда, как мы знаем, не было, решили, что с помощью этого орудия человек произошёл от обезьяны. Обезьяна сидела тут же, но от неё ничего в упор не происходило и палку она в руки не брала.

Палку взяла в руки Ева и попыталась приспособить её в качестве пластикового предмета, каковой Евины дочери ныне покупают в секс-шопах, которых тогда тоже не было (скучное было время — ничего не было, ни китайцев, ни секс-шопов, ни даже стриптиза, потому что все люди — то есть оба — и так ходили голые). Кстати, именно от этой палки ведёт свою родословную выражение “бросить палку” или “пригласить на пару палок”.

Эксперимент, однако, закончился плачевно — от чрезмерного усердия у Евы потекла кровь, причём именно из того места, которое не принято называть своим именем при детях.

Змей, к которому Ева обратилась за помощью, предположил, что у неё месячные. Это говорит о том, что он ни черта не понимал в гинекологии, хотя и был хитрее всех зверей полевых. Из этого можно сделать вывод, что звери полевые понимают в гинекологии ещё меньше — но это им и не надо, потому что у них нет ни месячных, ни девственности, ни даже уголовного наказания за изнасилование, развращение малолетних и сексуальные домогательства.

Кровотечение, между тем, быстро прекратилось само собой, и через короткое время ставшие уже привычными ощущения пожара у нефритовых ворот возобновились. Пожар разгорался не по дням, а по минутам, и Ева стала искать, что бы ещё такое применить для его тушения.

Змей хотел было предложить свои услуги, но вовремя вспомнил, что он не в Таиланде, которого, к тому же, ещё не было. Это ведь только в Таиланде стриптизёрши занимаются любовью со змеями, и неизвестно ещё, кто получает больше удовольствия. И тогда змей, который знал всё заранее, поскольку был хитрее всех зверей полевых, потащил Еву к Адаму и показал ей тот предмет, который был так нужен ей в данную минуту.

Адам, который как раз в эту минуту заарканил белугу и вытаскивал её на берег, чтобы сообщить ей, как её зовут, выразил своё недовольство громко, публично и нецензурно. Так на земле появились неприличные ругательства.

Ева, увидев предмет, на который указал змей, тоже не проявила должного восторга.

— Вот это?! — воскликнула она то ли удивлённо, то ли презрительно. — Вот это недоразумение, которое болтается у него между ног?

— А ты угости товарища фруктом, — посоветовал змей. — Оно и перестанет болтаться.

Ева не очень-то поверила, но чисто ради эксперимента стала угощать Адама фруктом. Адам угощаться не хотел, отбивался руками и ногами и даже кусался, но он был один, а Ева со змеем вдвоём, и численное превосходство помогло им победить. Так впервые было опровергнуто мнение великого полководца А.В. Суворова насчёт числа и умения.

То ли от съедения фрукта, то ли от накала борьбы, упомянутый выше предмет из бледного подобия лопнувшего воздушного шарика превратился в реалистическое подобие палки, превратившей обезьяну в человека. Узрев это, Ева бросилась обнимать его и целовать. Не Адама, конечно, а предмет, каковой воспринял это, как сигнал к действию, и некоторое время спустя изверг из себя питательную жидкость, которую Ева по неопытности приняла за молоко, но змей её разубедил.

Так появилась французская любовь, в честь которой получили своё имя французы, которых тогда ещё не было.

Но и этого Еве было мало, так что Адаму пришлось заняться тяжёлым физическим трудом, напоминающим популярную армейскую игру “упал — отжался”. Только вот отжиматься ему пришлось очень много раз. И мало того — Ева осталась ещё и недовольна, обозвав Адама ничтожеством и посоветовав читать Камасутру утром и вечером до и после еды.

А когда Адам спросил у Старика, что такое Камасутра и где её взять, тот стал ругаться и топать ногами, называть Адама проклятым язычником и ехидно вопрошать, уж не хочет ли он заодно прочитать Бхагават-гиту и выучить наизусть Махамантру “Харе Кришна, Харе Рама”. Адам сдуру сказал, что хочет, и тогда Старик разозлился не на шутку и стал гнать Адама из своего сада. Адам, поняв, что сморозил глупость, попытался перевести стрелки на Еву и змея, но это привело только к тому, что Старик выгнал и их тоже, поставил у ворот вооружённую охрану и приказал не пускать внутрь ни одной живой души, если она (душа) не докажет, что никогда не имела интимных сношений или имела, но искренне раскаивается в их совершении.

И пошли Адам и Ева куда глаза глядят — на все четыре стороны, а змей с ними не пошёл и уполз в пятую сторону, ехидно посмеиваясь. Кинул людей, короче.

И увидели люди, что они наги. И стали носить одежду.

Идиоты.

Наивный

Все мы когда-то учились в школе. И все прекрасно знаем это страшное слово - ЗАВУЧ. Не знаю как у вас, но унас в шк.882 завуч Тамара Григорьевна отрабатывала свою должность на все 200%.
Теперь сама сказка: Как-то раз заболела училка по географии. Внезапно. Никого не предупредив. Ну, мы, было, обрадовались - урока нет, заменить географичку некем... Ага, сейчас! Смотрим по коридору в нашу сторону чешет на всех парах маленькая и злобная Тамара. Ну, думаем, ...
В классе ти-и-ихо. Даже мухи не летают - тоже боятся. Над партами вещает тихий ровный голос совершенно без интонаций. Только с самой последней парты, где сидел наш молодой вундеркинд, любимец учительницы по алгебре и геометрии, доказавший 33 способами теорему Пифагора (не вру), спортсмен-лыжник, упавший как-то головой вниз с ледяной горки, после чего и ставший Вундеркиндом и заодно Парнем со странностями..уфф короче - Петя Корпусов, раздавалось какое-то трудолюбивое сопение. Мы все давно привыкли, что Пете совершенно по барабану что и как там говорит училка, впрочем к этому привыкли и сами училки, потому как если Петю вызывали отвечать, то потом его никак не могли остановить.
Еще маленькая подробность. Все задние парты, кто сидел там - знает, сплошь исписаны всяческими словечками и выражениями, фольклор, блин. Для Пети это была просто Книга жизни, т.к. он был абсолютно от нее оторван, и изучал эту ее сторону с величайшим усердием, пока его не оборвал гневный окрик Тамары:
- Корпусов! Ты что там пишешь на парте?
- Я не пишу, Тамара Григорьевна, я читаю - оправдывается Петя, не очень убедительно.
- И что там интересного написано? - с издевкой и еще более грозно вопрошает завуч.
- ЗА-Л$-ПА !!! - по слогам читает Петя, и поднимает на Тамару невинные глаза.

Тут надо описать реакцию класса. Все,как по команде, зажали рот руками, чтобы не дай Бог не засмеятся, и сидят вытаращив глаза друг на друга, понимая, что первый издавший хоть какой звук отправится на эшафот. С Тамарой происходили удивительные метаморфозы: она постепенно наливалась кровью, подбородок ее стал мелко подрагивать, глаза постепенно вылезали из орбит, короче вот-вот взорвется. Когда праведный гнев завуча достиг наивысшей точки кипения, и все втянули головы в плечи в ожидание конца света Тамара взревела:
- Я тебе сейчас такую ЗАЛ$ПУ покажу !!!
- Покажите... - с любопытством в голосе ответствовал невозмутимый Петя.
Больше терпеть мы не смогли.

а вы говорите . !

Как выбрать жену
Нет, нет и еще раз нет. Никакой любви с первого взгляда. Никакой роковой страсти. Никакого солнечного удара. Вообще — никаких чувств, один голый и холодный расчет.
Потому что речь пойдет о выборе ЖЕНЫ, драгоценной супруги, матери ваших будущих детишек, бабушки ваших прелестных внучат. В данной ситуации эмоции не просто неуместны, они преступны. Ну не станете же вы, скажем, придя в автосалон, чтобы купить себе автомобиль, носиться от одной сверкающей машины к другой, с восторженными воплями: “Ой, я возьму эту! Она такая вместительная! Или лучше эту — у нее так сверкают фары! А какой обтекаемый зад! Чудо! Чудо!” Глупости, правда? При выборе автомобиля важно совсем другое — безопасность, экономичность, дизайн и, наконец, цена. Именно по этим критериям — вдумчиво, неторопливо, так, как хорошая хозяйка покупает на рынке парное мясо и свежие овощи к обеду, — мы и будем покупать, то есть выбирать себе жену.
Первая группа тестов
Безопасность
1 Семья
Что обычно делает находящийся в здравом уме джентльмен, как только на его горизонте появляется маломальски подходящая для образования пары особь? Пытается путем мучительного на-морщивания ума представить себе, как будет выглядеть девушкина грудь после извлечения из бюстгальтера и ее же попа — будучи выпущена из утягивающих колготок. Воистину, кого господь хочет погубить — лишает разума! Первое, что следует делать в такой ситуации, — это бегом мчаться к барышне в гости. И не просто в гости — а на Большой Семейный Обед, на который соберется все семейство с чадами, домочадцами, любимыми животными, домашними вирусами и визгливым младенцем в люльке. Испытание, конечно, мучительное, но зато весь генофонд со всеми мельчайшими отклонениями налицо.
Если собрание присутствующих не слишком напоминает вам кунсткамеру и вы морально вполне готовы к тому, что ваш первенец будет чавкать, как дедушка вашей избранницы, шепелявить, как ее папаша, хихикать в ладошку, как она сама, и при этом унаследует ваш собственный нос картошкой и утиную походку, считайте, что первый тест вы прошли успешно. И вполне готовы соединить свой собственный драгоценный хромосомный набор с хромосомами вашей будущей родни.
2 Круг интересов
Теперь тихонько покинем изголодавшихся гостей, которые дружно расправляются со вторым ящиком водки под четвертую кулебяку, и прокрадемся в милую девичью комнатку. Что тут поделывает наша девочка, когда ее никто не видит? Вышивает гладью или с завязанными глазками на скорость разбирает станковый пулемет? Что хранит на своем туалетном столике? Сонник Мартына Задеки или “Лингвостилистический анализ преложении псалмов в религиозно-философском контексте духовной поэзии 18 века”?
Гладь и Задека предпочтительнее в любом варианте, но выбирать, конечно, вам. Хотя имейте в виду — казавшееся таким милым пристрастие невесты к плакатам с изображением пушистых кошечек и новорожденных цыплят через пару лет супружеской жизни может привести вас на скамью подсудимых, а вашу благоверную — на преждевременное свидание с Создателем. Ах, вы — по счастливой случайности — тоже до дрожи обожаете махоньких кисок? Чудесно! Тогда переходим к следующему тесту.
3 Окружение
Прыщавые юнцы с развинченной походкой и обсыпанные перхотью девицы с чудовищными ляжками, с которыми дружит понравившаяся вам девочка, после свадьбы не растают, как ночной кошмар при первых лучах рассвета. А совсем наоборот — плотно и навеки материализуются в виде друзей семьи, которые будут припираться в ваш дом на ночь глядя, нагло напяливать ваши тапочки, пожирать содержимое холодильника, запиливать ваши любимые диски и после этого до утра шумно спариваться на кухне, расшатывая вашу единственную раскладушку. Поэтому либо рассорьте невесту с этой сворой прямо сейчас, либо выбирайте себе девушку из приличной компании.
Вторая группа тестов
Экономичность
1 Шопинг
Идеальной проверкой для будущей жены служит совместное посещение большого, дорогого, престижного магазина. Или десятка махоньких, но еще более дорогих и престижных бутичков. Если избранница еще в девичестве полностью теряет над собой контроль при виде разноцветного шмотья и развалов заморской снеди, хапает все подряд, не глядя на ценники, или, наоборот, гнусаво сообщает хорошеньким продавщицам, что такого жалкого отстоя не видела никогда в своей знаменательной жизни... Что ж, под благовидным предлогом (покурить, позвонить...) покиньте этот магазин, эту девушку, этот город, континент и эту планету навсегда. Потому что правильная будущая супруга, бабушка и мать сначала резво нарежет по торговым площадям четыре ознакомительных круга, прицениваясь, щупая материю и скорбно качая головой. Потом честно признается, что здесь, конечно, мило, но неразумно дорого, и что ее старые сапожки вполне протянут еще два-три сезона, а шубка ей не нужна совсем в связи с глобальным потеплением на планете. Так что, милый, поедем лучше домой — пить чай с собственноручно изготовленными пирогами. А дома, дома правильная будущая супруга, бабушка и мать с ловкостью фокусника выхватит из сумочки красивый пакетик с незаметно купленной в бутике (заметьте, все без помощи вашего кошелька!) чудной мужской рубашкой, которая идеально подходит к вашим туфлям и к тому же выгодно оттеняет глубокий цвет ваших прекрасных глаз. Надеюсь, сорочка не режет под мышками? Отлично. Тогда едем дальше.
2 Отдых
Хорошая жена никогда не устает. Она весела, доброжелательна, активна в любое время суток и от любого предложения прилечь и вытянуть ножки отказывается наотрез.
3 Совместное проживание
Без этого важнейшего теста (протяженностью минимум шесть месяцев) могут вступать в брак только откровенные безумцы. Проводить тест следует так: даете девушке десять минут на сборы (больше не надо — а то она успеет прихватить с собой сантехнику и карнизы), после чего перевозите ее со всем барахлишком (кстати, если она не прихватила с собой ваше фото в красивой рамочке — это оч-чень дурной признак!). Далее барышне следует вручить скромную сумму денег на домашние расходы и исчезнуть куда-нибудь дней на пять. Если, вернувшись, вы обнаружите свою квартиру отремонтированной и чистой, как в первый день творения, кухню — набитой свеженаготовленной вкуснятиной, девушку — накрашенной, свеженькой и готовой немедленно предаться плотской любви, а на столе в центре комнаты при этом будет лежать, как минимум, половина оставленной ей суммы... Да, пожалуй, наконец пришло время присмотреться к этой крошке повнимательнее.
Третья группа тестов
Дизайн
1 Бедра
Широкие. Еще лучше — очень широкие, чтобы грядущее потомство не протискивалось на белый свет, сплющивая нос и уродуя черепные кости, а выскакивало из мамочки с легкостью шампанской пробки.
2 Грудь
Большая. Еще лучше очень большая, потому что детские молочные смеси аллергенны и к тому же стоят недешево. А младенцы, вскормленные грудным молоком, лучше развиваются и меньше болеют.
3 Ноги
Крепкие и не слишком длинные. Хорошая жена маневренна, мобильна и вынослива, ведь в среднем женщина за всю жизнь мелких хлопот и беготни по квартире от плиты к холодильнику, люльке и обратно накручивает на спидометре не меньше ста тысяч километров.
4 Лицо
Честно говоря, это абсолютно не принципиально. Но если вам по какой-нибудь причине захочется использовать жену не только по прямому назначению, но и для выхода в свет, руководствуйтесь тем, что у женщин с прямым аккуратным носом реже бывает насморк (меньше простоев в работе), большие, ясные глаза с незамутненным хрусталиком — как правило, признак хорошего зрения, а здоровые, крепкие, белые зубы — залог того, что пища будет хорошо и тщательно пережевана (а это значит, что и желудок будет долго работать нормально), а стоматолог еще не скоро доберется до содержимого вашего бумажника.
Четвертая группа тестов
Цена
Девушка, успешно прошедшая все четыре группы предложенных тестов, не имеет цены. Если вы нашли такое сокровище, немедленно бросайте холостяцкую жизнь, безмозглых подружек, вечные попойки — и мчитесь вместе с девушкой своей мечты в сторону ближайшего Дворца бракосочетаний. Только по дороге все-таки постарайтесь лично убедиться в том, что ваша невеста не резиновая. Так, на всякий случай. А то, знаете, всякое бывает...

линк

magnify

under the cloac

История

Дело было в славном городе Владивостоке, в году так эдак …, но это несуть важно. Попал я в тамошний городской парк Отдыха и Культуры. Народвеселится, на аттракционах катается, ну и я с ними в охотку. Черезнекоторое время мое внимание привлек аттракцион, который в то времяназывался «Петля Нестерова», ну или что-то в этом духе. Такой самолетик,который с двумя пассажирами, то бишь, посетителями парка, должен делатькруговые движения по вертикали. Ну, так вот, народ к этому аттракционусначала подбегает, а потом, даже не забравшись в самолет, убегает. Яснодело, что и мне интересно стало. Подхожу. В будочке сидит молодаядевица, лет девятнадцати, и всем она хороша, да только на руке гипсналожен. А голова наискосок бинтом перевязана. В общем, рекламка дляаттракциона еще та! Постояв минуту в задумчивости, тоже собираюсьуходить. Ну, не враг же я сам себе! Девчушка смотрит на меня долгим иумоляющим взглядом. Вот ее монолог:- Молодой человек, ну вы-то хоть на аттракционе прокатитесь. Я ведь не на нем в аварию попала, это Петька-мудак меня на мотоцикле расшиб. А я студентка, мне эта подработка - во как нужна! Не будет посетителей, меня с работы турнут.Понимая, что надо спасать это милое создание, залазаю в самолет.Демонстративно не привязываюсь ремнем, доказывая всем остальным, чтоаттракцион безопасен. Девчушка нажимает кнопку, и самолет начинаетделать «мертвую петлю». На третьем витке в редукторе что-то щелкает, ия зависаю вниз головой. Внизу паника! Девушка тычет какие-то кнопки, новсе безрезультатно. Руки слабеют, и я медленно начинаю вываливаться изкабинки. Движение ускоряется, и лишь немного затормозив на центральнойоси, а потом противовесе, с грохотом падаю на землю. Первое, что увидели услышал, приходя в себя, это склоненное надо мной лицо девушки, и ееслова:- Ну все - теперь точно выгонят!!!

Дмитрий Глуховский. Метро

Глава 1

- Кто это там? Эй, Артём! Глянь-ка!
Артём нехотя поднялся со своего места у костра и, перетягивая со спины на грудь автомат, двинулся во тьму. Стоя на самом краю освещённого пространства, он демонстративно, как можно громче и внушительней, щёлкнул затвором и хрипло крикнул:
- Стоять! Пароль!
Из темноты, откуда минуту назад раздавался странный шорох и глухое бормотание, послышались спешные, дробные шаги. Кто-то отступал вглубь туннеля, напуганный хриплым Артёмовым голосом и бряцанием оружия. Артём спешно вернулся к костру и бросил Петру Андреевичу:
- Да нет, не показалось. Не назвался, удрал.
- Эх ты, раззява! Тебе же было сказано: не отзываются – сразу стрелять! Откуда ж тебе знать, кто это был? Может, это чёрные подбираются!
- Нет… Я думаю, это вообще не человек был… Звуки очень странные… Да и шаги у него не человеческие были. Что же я, человеческих шагов не узнаю? А потом, если бы это чёрные были, так разве они хоть раз вот так убежали? Вы же сами знаете, Пётр Андреич – все последние разы чёрные сразу вперёд бросались – и на дозор нападали с голыми руками, и на пулемёт шли в полный рост. А этот удрал сразу… Какая-то трусливая тварь.
Ладно, Артём! Больно ты умный! Есть у тебя инструкция – и действуй по инструкции, а не рассуждай. Может, это лазутчик был. Увидел, что нас здесь мало – и, превосходящими силами… Может, нас сейчас здесь прихлопнут за милую душу, ножом по горлу, и станцию всю вырежут, вон как с Полежаевской вышло, а всё потому, что ты вовремя не срезал гада… Смотри у меня! В следующий раз по туннелю за ними бегать заставлю!
Артём поёжился, представляя себе туннель за пятисотым метром и то, что туда однажды придётся идти. Это было действительно страшно. За пятисотый метр на север не отваживался ходить никто. Патрули доезжали до трёхсотого и, осветив пограничный столб прожектором со своей дрезины и убедившись, что никакая дрянь не перепозла за него, торопливо возвращались. Разведчики, здоровые прожжённые мужики, бывшие морские пехотинцы, и те останавливались на четырёхсот восьмидесятом, прятали горящие сигареты в ладонях и замирали, прильнув к приборам ночного видения. А потом медленно, тихо отходили назад, не спуская глаз с туннеля и ни в коем случае не оборачиваясь к нему спиной.
Дозор, в котором они были, стоял на пятисотом метре, в пятидесяти метрах от пограничного столба. Но граница проверялась раз в день, и осмотр закончился уже несколько часов назад. Теперь их пост был самым крайним, а за те часы, которые прошли со времени последней проверки, все твари, которых патруль мог спугнуть, наверняка снова начали подползать. Тянуло их как-то на огонёк, поближе к людям…
Артём уселся на своё прежнее место и спросил:
- А что там с Полежаевской случилось?
И хотя он уже знал эту леденящую кровь историю, ему рассказывали её уже челноки на станции, но его тянуло послушать её ещё раз, как неудержимо тянет детей на страшные байки о безголовых мутантах и упырях, похищающих младенцев.
- С Полежаевской? А ты не слышал? Странная история с ними вышла. Странная и страшная... продолжение

Открыватор: Путёвка в жизнь

Бутылка послушно кивнула горлышком и водка тихо зашуршала о стенку пластикового стаканчика.

- Давай-давай, не томи! - поторопил Мишка наливающего.
- Печеньку мне передай, - обратился к Димке кто-то из обладателей уже полного стакана.
После налива и раздачи закуси в виде шоколадного печенья, собравшиеся на секунду затихли.

Димка радостно оглядел присутствующих:- Ну, пацаны, с выпуском! Отмучились!
Празднично одетые выпускники дружно выдохнули и опустошили стаканы.
- Ну, что - пошли? Крыса, вроде, говорила в актовом зале собираться, - давясь печеньем, предложил Михаил.

- А хуле тут еще делать, - Димка продемонстрировал пустую поллитровку, - пошли.
Одноклассники гуськом направились к выходу из сортира. Димка зачем-то засунул бутылку в сливной бачок, отряхнул руки от крошек, и направился вслед за остальными.
Выйдя из туалета, они наткнулись на Крысу. Завучиха - сухая, желчная тетка, получившая свою кличку за пепельно-серые с сединой волосы, укоризненно смотрела на выпускников:- Уж и потерпеть не можете. На пароходе банкет будет, а они по туалетам... - Крыса со вздохом махнула на них рукой. - В актовый зал идите. Директор будет речь говорить, - на секунду задумавшись, она указала на одного из выпускников. - Ситников, пойдешь со мной - поможешь кое-чего перетащить.

Стас пожал плечами и отделился от группы товарищей, а одноклассники поспешили скрыться с глаз завучихи.
- Вот, бля, грымза, и в выпускной ей надо мораль читать, - ощерился Димка, когда они отошли на некоторое расстояние.
- Димон, ну чего ты хочешь? Крыса - она крыса и есть, - попытался успокоить друга Михаил.

- А Ситников ей на хера?- А она его совратит, - рассмеялся Мишка, - на прощание.
Димка и идущие рядом засмеялись вместе с ним. Тему совращения Ситникова Крысой пообсуждали еще некоторое время.

- Димон, а ты куда после школы? - перестав хихикать, спросил Михаил.
- В Академию Управления.- А чего именно туда?- А у папика там конЫ есть. Он уже и забошлял, - Димка лучезарно улыбнулся. - Так что вопрос решённый! А ты?- А я еще не решил - маман на филологический предлагает - у нее там декан - старая знакомая.
Выпускники подошли к актовому залу. Возле зала, в вестибюле, курила группка девиц.
- Все-таки какие у Семёновой сиськи! - мечтательно восхитился Димка.
- Давай-давай, не задерживай, - подтолкнул его в спину Михаил.

В актовом зале уже почти все собрались. На сцене, возле импровизированного президиума суетился директор, то и дело отирая платком пот с лысой головы.

- Ты поглянь, Лысый чего-то прям на нервах весь, - указал на директора Михаил.
- Ему положено, - лениво отозвался Димка.

Он уже удобно устроился в кресле и расслабился, наблюдая беготню на сцене с флегматичностью сытого кота.

- Девочки, заходим, - раздался из вестибюля голос Крысы.

В дверь вошли недавно курившие девицы. За ними показалась сама завуч с какой-то папкой в руках. Она внимательно осмотрела зал и аккуратно закрыла за собой дверь. Еще раз осмотревшись, Крыса направилась к сцене и скрылась за занавесом.

Михаил закрутил головой, кого-то разыскивая:- Опа! А Ситникова-то так и нет до сих пор!- Крыса затрахала, - ухмыльнулся Димка. - Насмерть - ты же сам говорил.- Ага, - хохотнул Михаил. - Ладно, хрен с ним.

- Ребята, ти-ше! - из президиума раздавались тщетные попытки успокоить гомонящую толпу выпускников. - Ти-ше! Рассаживаемся!

Противно зсвистели динамики, и над залом раздался голос завуча, усиленный микрофоном:- Ребята! Прошу всех сесть.

Народ немного притих и начал, наконец, садиться по местам. Еще через пару минут все расселись и более-менее успокоились.

К микрофону подошел директор, без конца утирающий пот с лица и головы.- Ребята! Вот и закончились ваши одиннадцать лет в этой школе...- Понеслась бодяга, - протянул Димка.
- Ага, - кивнул Михаил.

- ...и я горд сообщить вам в этот торжественный день, - продолжал директор, - Что наша школа одной из первых участвовала в новой социальной программе по поддержке выпускников! Сейчас перед вами выступит Георгий Михайлович, координатор программы в нашем районе!

Из-за занавеса появился коренастый, коротко стриженый мужичок, который бодро пошагал к микрофону. Директор, продолжая беспрестанно утираться платком, спешно ретировался в президиум.

- В данный момент, - без приветствия начал мужичок, - наша страна как никогда нуждается в высококвалифицированных, ответственных специалистах...- Ёп, бодяга номер два... - оценил начало выступления Дмитрий.
Михаил снова согласно кивнул.

- ...остро ощущается нехватка профессионалов, - продолжал координатор, - и при нынешнем...- Дядя, не томи! - перебил мужичка выкрик из задних рядов. - Давай к делу, а то наши родаки на пароходе всю водку выпьют!
Выпускники дружно загоготали, поддерживая "глас народа".

- По делу... - мужичок задумчиво почесал нос. - А и действительно, к чему все эти прелюдии. Перейдем к сути нашей программы. Три последних года обучения мы тщательно наблюдали за вами со стороны. Постоянно взаимодействовали с учителями, составляли ваши психологические портреты. И вот что получилось, - мужичок на секунду замолчал, обводя взглядом зал. - Вы - раковая опухоль.

В зале воцарилась абсолютная тишина - всем стало слышно, как директор в президиуме отфыркивается от заливающего лицо пота.

- Да-да, господа хорошие. Вы - абсолютные потребители, ничего не способные дать обществу. Вы ничего не умеете делать, и что еще хуже - ничего не хотите уметь. Долгие три года мы пытались переломить ситуацию, но, увы - безрезультатно. Попытки повлиять на вас через родителей привели лишь к одному - ваши любящие родители стали совать учителям взятки, чтобы те, в свою очередь, нарисовали вам липовые оценки, не смотря на абсолютное отсутствие знаний и старания!

Кто-то ринулся прочь из зала, но его вволокли назад два невесть откуда взявшихся дюжих мужика. Мужики швырнули беглеца на пол и снова вышли из зала, закрыв за собой дверь.
- Но дело в том, - снова с напором заговорил координатор, - что ваш потенциал даже не нулевой, он - отрицательный. Пользуясь связями, всеми правдами и неправдами вы займете места по-настоящему достойных людей. Сначала в ВУЗах, потом на различных должностях. Будучи по определению абсолютно некомпетентными, но занимая ответственные посты вы нанесете стране урон, который она может не выдержать. Более, того, маскируя свою бесталанность, вы будете всячески подавлять способных людей, защитить которых - и есть задача нашей программы! - координатор глубоко вздохнул. - Среди вас тоже были такие. Но к сожалению - считанные единицы, и если вы обратили внимание, их сейчас здесь нет.

Георгий Михайлович снова замолк на некоторое время. Посмотрев вглубь зала, он произнес:- В былые времена вас можно было бы отправить на каменоломни, но как я уже говорил выше - неквалифицированный труд сейчас нерентабелен. Поэтому... - координатор повернул голову направо и обратился к кому-то за кулисами. - Приступайте!
Из-за кулис, лязгая затворами, появились автоматчики...

линк

dark blue snake

out there

Грязный Гонзалес: Вовик в тридевятом царстве

Лысый отряхнул конец и застегнул ширинку, выпятив живот и щурясь, чтобы в глаза не попал дым от прилипшей к губе сигареты. Вовик не хотел ссать и молча ждал приятеля, привалившись плечом к стенке загаженного подьезда. Лысый закончил свои нехитрые действия, и вдруг хитро посмотрел на Вовика маленькими глазками, глубоко посажеными под низким неандертальским лбом.-Слышь, давай занюхаем! -У тебя с собой, что ли?-Ясен хуй. С того раза половина осталось. -Хуй знает. Мне домой пора.-Да ладно, не ссы. Мы быстро... - бубнил Лысый, уже доставая из кармана пуховика политиленовый пакет и клей в мятом желтом тюбике.

С сосредоточенным лицом, приоткрыв рот, он выдавил в пакет липкую колбаску желтого цвета. По подьезду густою, почти осязаемой волной разливался характерный запах "Момента". Лысый аккуратно закрутил колпачок на тюбике и спрятал его. -Держи, ты первый,- он протянул Вовику пакет. Тот взял его двумя руками, посмотрел на свет на фоне мутного окна. Потом медленно снял с плеча школьный рюкзак и неохотно поднёс пакет к лицу. Наконец он решительно выдохнул, так же, как это делал отец перед каждой рюмкой водки, и прижался лицом к вонючему куску полиэтилена. Жирная смесь клеевых испарений тяжелым облаком всосалась в носоглотку, оседая на слизистой... почти сразу тусклый оконный проем с торчащим на его фоне силуэтом Лысого и его дурацкими оттопыренными ушами сьехал куда-то в сторону, стены вздыбились и изогнулись, напоминая сокращающиеся внутренности какого-то исполинского животного... На грани исчезающего восприятия Вовик услышал быстро нарастающее гудение и шелест. Через секунду звук заполнил всё вокруг, смыв и разметав в сгущающейся темноте остатки реальности...

Шмяк! - Вовик с размаху плюхнулся в зловонную жижу. Отчаянно барахтаясь, он высунул голову на поверхность и нащупал ногами дно. Оказалось неглубоко, и он поднялся на ноги, выплёвывая грязь изо рта и испуганно озираясь. Место было незнакомым и странным. Он стоял посреди гниющего болота, окутанного белёсым туманом, который неприхотливо струился между редкими деревьями. Могучие стволы уходили высоко вверх, а над водой сквозь густую пелену тумана с их крон свисали плети мха. Влажную тишину нарушало только чавканье пузырей, поднимающихся из потревоженного ила на поверхность.

Вовик осмотрелся в поисках рюкзака, но того нигде не было видно, - похоже, остался где-то в зассанном подьезде. Также нигде не наблюдалось и просвета между деревьями, невозможно было даже понять, с какой стороны солнце. Делать было нечего, и он побрел вперед, с чавканьем вытаскивая кроссовки из липкой массы под ногами. Несколько минут он шел по болоту, как вдруг откуда-то сзади донесся протяжный крик, многократным эхом прокатившийся по тёмной воде. Вовик резко обернулся и успел увидеть низкорослую фигурку, мелькнувшую между деревьями. Он замер, наблюдая, как силуэт растворился в мареве, мелко семеня в противоположную сторону. Вовик напряженно прислушивался ещё несколько минут, но крик не повторялся. Наконец, он развернулся и зашагал дальше, то и дело останавливаясь и оборачиваясь. Вскоре идти стало легче - дно явно поднималось, и воды уже было только по щиколотку. Через некоторое время он вышел на берег, длинным мысом вдававшийся в болото и весь заросший крапивой выше человеческого роста. Сквозь немного поредевший туман перед ним виднелось какое-то строение. Вблизи оно оказалось почерневшей от времени, просевшей и полуразвалившейся избой. Пустые оконные проемы зияли бездонной темнотой, а висящие на ржавых петлях гнилые остатки двери напоминали ощеренный старческий рот. Вовику стало не по себе - из дома слабо тянуло характерным запахом. Этот запах он хорошо помнил после дня, когда пару лет назад санитары выносили их соседку по подьезду - старуха пролежала в своей квартире две недели, и соседи догадались вызвать "Скорую" только когда к ним посыпались с потолка жирные белые черви...

Он обогнул сторонкой позеленевший угол избы, и вдруг понял, что здесь не один. Затаившись за пожухлыми зарослями, Вовик разглядел странную процессию. Впереди двигался мальчик, примерно его сверстник - лет одиннадцати, волоча за собой что-то похожее на полупустой мешок с картошкой. За ним, опустив морду, тяжело ступал большой облезлый пёс. Они подошли к краю болота. Мальчик устало откинул со лба спутанные рыжие волосы. Он подтащил мешок к воде. Вовик увидел, что это был не мешок, а дохлый полосатый кот огромных размеров. Тем временем парнишка осторожно взял того за тощие лапы и опрокинул с берега вниз. Туша глухо плюхнулась в жижу и вскоре скрылась под поверхностью. Со дна поднялось нескольку пузырей и всё стихло, только по болоту медленно расходились круги. Пёс поднял голову и печально посмотрел на свого спутника. Тот молча потрепал его по лохматой голове. Немного постояв, они развернулись и двинулись обратно в сторону леса. Вовику, наблюдавшему погребение из кустов было страшно окликнуть паренька, но ещё меньше хотелось оставаться в таком месте одному. Тем более, возникало смутное ощущение, что он уже где-то видел всю компанию, даже издохшего кота. Пока он колебался, из стоящей рядом избы донесся еле слышный замогильный стон. Это стало последней каплей. Вовик в ужасе рванулся через крапиву; он успел увидеть вдалеке мелькающую среди деревьев грязно-жёлтую футболку, но в следующий миг споткнулся о пень и с криком рухнул в кусты. Запутавшись в зарослях, он всё-таки вырвался на открытое место, оставив на ветках клочья рубашки, но мальчика с собакой уже не было нигде видно.

Вовик побежал. Он несся через лес по смутно угадывающейся тропинке. Вокруг мелькали необычного вида растения с гигантскими листьями, бледно мерцающие чаши цветов, мохнатые папортники, похожие на паучьи лапы... Сквозь висящую на них густую паутину пробивался тусклый свет. Мальчик с псом как сквозь землю провалились. Ему казалось, что в лесу что-то шевелится, перебегает вдоль тропинки с места на место, а пару раз он отчетливо слышал чей-то ехидный смех. Ужас переполнял Вовика, засталяя бежать всё дальше от проклятого болота, глубже в чащу. Наконец он остановился, задыхаясь и шумно глотая воздух. Подняв глаза, он увидел перед собой крепкую дубовую дверь. Почему-то она была прямо в стволе огромного старого дерева. В остальном дверь была первым нормальным, привычным предметом, который Вовик видел за последние полчаса. Недолго думая, он рванул её на себя и шагнул внутрь.

-Пятачок... это ты? - донесся из полумрака сиплый болезненный голос.Глаза уже привыкли к недостатку света, так что Вовик разобрал сидящего за грубым деревянным столом медведя. Конечно, это был не настоящий медведь. Это был здоровенный плюшевый Винни-Пух, вдобавок весь какой-то помятый и жалкий. Из швов местами торчали клочья набивки, левого глаза не было вообще, а правый - большая коричневая пуговица - грустно косился на гостя. Винни-Пух хрипло откашлялся и сказал голосом Евгения Леонова:-Не, ты не Пятачок. Жалко. Я вот его уже три месяца не видел.-Я... я Вовик.-Ну, садись, Вовик. - махнул тот рукой на грубую скамейку, сколоченную из досок от ящиков. - Портвейн будешь?-Буду... - от неожиданности согласился он.Медведь достал второй граненый стакан и разлил пойло из стоящего на столе пузыря "777". Разлил по краешек и, не глядя на нежданного гостя, привычным движением опрокинул в горло свою порцию. Вовик брезгливо взял грязный стакан и отхлебнул. Поморщившись и переведя дух, он спросил у Винни:-Чё это за место?-Это Сказочный Лес, мальчик! - неуместно торжественным тоном детского экскурсовода ответил тот и зашёлся хриплым истерическим смехом. Просмеявшись и вытерев пьяную слезинку под пуговицей, медведь вспомнил про присутствие Вовика.-Ты-то, небось, с болота пришел?-Да в дерьмо какое-то свалился... хрен знает. Там ещё орал кто-то страшно...-Не бойся. Это Ёжик. В тумане. Совсем из ума выжил, бедняга. Ну, хоть живой, по крайней мере. Ещё может кого видел?-Да. Пацана какого-то с собакой. Кота зачем-то топил.Винни-Пух тяжело вздохнул, помолчал...-Значит, и Матроскин туда же... Они же только в том году корову с галчонком... СУКИ! НЕНАВИЖУ! - вдруг заорал он, выбросив изо рта фонтан прелых опилок с запахом перегара и треснув по столу обеими лапами.-Кто?-Известно кто,- обреченно выдохнул Винни, подперев круглыми ладошками голову, - А, ну так ты же ничего не знаешь... Ладно, вот ты скажи, хорошо там, снаружи? Ну, в Лесу, на Озере? -Да погано там, как в фильме ужасов. -Уже и не верится, что когда-то всё было по другому... В наших местах давным-давно поселились персонажи из мультфильмов. Из наших, понимаешь? - НАШИХ! - мультиков. Мы все реально существуем ЗДЕСЬ, пока нас знают, любят и помнят зрители в реальном мире. Чем больше детей верит... ну, я не знаю... в Деда Мороза! - тем он более материален. То же самое и с нами. Мы живы, пока про нас не забыли. Когда-то у нас в Лесу была огромная, весёлая компания. Жили дружно, и дети тоже всегда нам были рады...

Винни Пух надолго замолчал, видимо, вспоминая прошлое. Потом залил в себя недопитый Вовиков портвейн и продолжил:-Потом, лет двадцать назад, стали появляться ОНИ. Сначала ИХ было мало, и мы были уверены, что сумеем подружиться. Но это оказались совершенно чуждые нам существа. Если мы живем, чтобы приносить детям радость, то ОНИ просто кормятся. Паразитируют. Пожирают детские эмоции. Видел бы ты, как эти твари по ночам стоят на полянах, запрокинув головы, и впитывают человеческие сны!-Кто это - ОНИ? -Да кого там только нет... первыми были и Микки-Маусы, и дятлы Вуди, и коты-Томы всякие с мышами... Леопольд ещё ему всё говорил - "Давайте жить дружно!" - а эти ублюдки в ответ ржали и глумились. А потом вообще мразь полнейшая повалила... пёстрое быдло, которое только и умеет, что пакости друг другу и всем подряд делать. Покемоны там всякие и Скрудж-мак-д... тьфу, блядь! - медведь на глазах пьянел - Они нас просто убили. Мы больше не нужны детям. Теперь они верят в этих проклятых вампиров, с их бессмысленной злобой, которую выдают за шутки. Чему эта сволачь ребенков учит? И всем наплевать, что это мразь - чужая, заокеанская... Вот мы и вымираем. - Винни невесело ухмыльнулся. - Я вот, например, знаешь почему ещё жив? Просто в городе Череповце есть детский дом для умственно отсталых ребятишек. И им там в подарок депутаты кассету привезли лет с пять тому как, как раз про нас с Пятачком и остальными. Так они её каждый день крутят, потому что других кассет нету. Так и живем... хоть на портвейн наскребаю кое-как...мне ещё повезло, многим из нас куда хуже...

Медведь пьяно захихикал, а может зарыдал, когда за дверью вдруг раздался шум. Встав из-за стола, Вовик осторожно выглянул на поляну под деревом и обомлел. Прямо перед домом Винни-Пуха на ветвях деревьев, заросших седым мхом и лишайником, на поваленных гниющих стволах и скорченных корнях сидели десятки импортных мультяшек. Это были и визгливые, агрессивные, постоянно двигающиеся американские уродцы, напоминающие животных, и азиатские кретины с гигантскими тупыми глазищами, в которых отражалась пустота. Вся толпа наблюдала сцену, имеющую место посреди поляны. В центре стояла маленькая, одновременно беззащитная и смешная старушка с длинным хитрым носом, в старомодном чёрном платье и такой же шляпке. На худеньком плече у неё висела сумка, из которой испуганно выглядывала большущая усатая крыса. Перед старушкой, уперев руки в боки, стоял вульгарный кролик Роджер из американской ленты, и что-то насмешливо ей говорил. На глазах у Вовика поганый грызун вытащил из-за спины наковальню и картинно сломал себе об голову. Бедная Шапокляк испуганно прижала к груди сумку с Лариской и робко сделала пару шажков назад. Толпа загоготала, заулюлюкала, зашуршала кульками с поп-корном. Внезапно кусты расступились. На поляну из чащи выбрался старый, помятый крокодил Гена. Он тяжело прихрамывал на одну ногу, опираясь на трость, а на его красном пиджаке и шляпе виднелись многочисленные заплаты. Но он молча и с достоинством проковылял и встал рядом со старушкой, прикрыв её широким плечом. Падаль на трибунах сначала опешила, а потом, издеваясь, с западным акцентом завыла хором мотив "Голубого вагона". Кто-то кинул в Гену тухлое яйцо. Два больших перезрелых помидора попали ему в нос. Он грустно посмотрел тусклыми старческими глазами на беснующуюся орду, но промолчал. Вовик не выдержал. Заорав "Убью, твари!" он бросился на кривляющихся пришельцев...

-Слышь, ты в порядке? Ты чё, бля? Су-ука, ну пиздец!Вовик открыл глаза. Он лежал на холодном полу, а над ним испуганно склонился Лысый. Вокруг снова был сырой холодный подьезд, резко пахло мочой. За ближайшей облезлой дверью с остатками дермантина громко орал телевизор, доносились писклявые голоса телепузиков и детский смех...

линк

Детки..

- Девочка, хочешь конфетку? - спросил у девочки Маньяк. - Хочу, конечно - сказала Девочка. - Но не возьму. Потому что мама мне говорила не брать конфет у незнакомых дядь. Но если вы со мной познакомитесь - я так и быть возьму. - Маньяк - представился Маньяк- Девочка - присела в реверансе Девочка - Очень приятно. Давайте свою конфету. - Вот. - Маньяк протянул кулечек с леденцами. - Фиии. - презрительно протянула Девочка - БонПари? Вы, дяденька Маньяк, безденежный совсем? - Я богатый. Я очень богатый. Хочешь мы пойдем ко мне и посмотрим мои богатства? - свистящим шепотом произнес Маньяк. - Щас. Упала я. Какие у человека с БонПари в кармане могут быть богатства? Китайская Барби? Или у вас денег много? - Много. Очень много денег. Пойдем покажу. Полный чемодан. – оскорбился Маньяк. - В рублях, наверное? - съехидничала девочка. - А чего БонПари купил? Неохота было новый чемодан ради каких-то конфет открывать? Иди рассказывай кому-то еще про богатства свои. Богатей леденцовый. А ну-ка покажь - сколько денег в кармане? - Я меня с собой нету...- промямлил Маньяк - У меня дома. И на карточке банковской. Хочешь карточку покажу? - Диалог-Оптим небось? - не унималась девочка- Не помню я. Щас - Маньяк достал карточку и с ужасом прочитал - Диалог-Оптим... - Так я и думала. Неудивительно. Леденцы видимо в фойе банка бесплатно раздавали тем лузерам, что деньги туда положили? - Я в магазине... - А врать некрасиво, дяденька Маньяк. Денег у вас с собой нет, по карточке Диалог-Оптим никто вам ничего не продаст. - Почему вдруг? - удивился Маньяк- Потому, что еще вчера Арбитражный суд России признал банк Диалог-Оптим банкротом - торжествуя раздельно произнесла девочка - мне папа рассказывал. - Как? У меня же там... все там... Куда же я теперь? Как... - подкосились ноги у Маньяка. Ему вдруг стало трудно дышать, в глазах потемнело. - Дать конфетку? - участливо спросила Девочка...

взято тут

Збараж: Парк (отрывок)

Впервые Максим узнал о сафари в день своего рождения. Тридцать лет он отмечал в ресторане “Lighthouse”. Когда они с друзьями перешли в бильярдную, оставив жен обсуждать всякую чушь, Максим решил заказать выпить. Ему принесли меню в большой кожаной папке. Между страничек со спиртным был вложен светло-коричневый листок. «Новые виды экстрима» — прочитал Максим. Эту бумажку он зачем-то сунул в карман, и обнаружил ее лишь спустя несколько месяцев. Под заголовком было напечатано: «В вашей жизни не хватает острых ощущений! Вам необходим риск! Вы хотите пощекотать себе нервы! Звоните: 385 1459.P.S. Дорого».Черт его знает, почему он позвонил.
Он был хозяином преуспевающего бизнеса. Денег в последнее время было столько, что он даже купил дом на Лазурном берегу и квартиру в Мадриде. Жена только на одежду тратила тысяч десять в месяц. С экстримом в повседневной жизни у Максима тоже было все в порядке. Одна лишь проверка прокуратуры способна дать человеку такую встряску, на которую не способен ни один вид спорта, будь то прыжки со скал или дайвинг с акулами.
Интересная ли была жизнь? А у кого она интересная? Жизнь скучна. У всех. Всегда. Интересными бывают воспоминания, а невозможность поймать само мгновение жизни автоматически избавляет ее от любой оценки. Словом хандра случалась, но покидала Максима так же быстро, как и приходила.
Трубку сняла девушка с приятным, грудным голосом. Она попросила оставить свою фамилию, имя и контактный телефон. Максим продиктовал. Ему сказали, что перезвонят в течение недели. На следующий день позвонил мужчина и назначил встречу в торговом центре «Глобус» возле фонтана. Он спросил, как Максим будет одет, и сообщил, что сам будет в коричневом пальто с черным дипломатом в руке. Затем голос извинился, за то, что они не могут сразу пригласить его в офис, попрощался и сменился гудками.
К назначенному сроку никто не пришел. Минут пятнадцать максим потоптался вокруг фонтана, а когда собрался уходить зазвонил телефон. Тот же мужской голос еще раз извинился за неудобство и пригласил приехать в субботу в их офис на Круглоуниверситетской. От такой наглости Максима передернуло. Он послал мужика на хер и повесил трубку. «Нормальный расклад? — злился он. — Типа это мне надо, уроды!».
И опять таки, черт его знает, зачем он поехал.
Парковка у подъезда была забита машинами. Втискивая свою БМВ между Лексусом и Гелендевагеном, Максим подумал, что люди собрались небедные. Пройдя двух огромных охранников, каждый из которых стерег монументального вида дверь, Максим очутился, наконец, в офисе безвестной фирмы. Контора как контора: ламинат, подвесные потолки армстронга, шпонированные двери, встроенное освещение. Какой-то молодой человек подвел его к двери с надписью «Конференц-зал» и предложил войти. Внутри было организовано некое подобие учебной аудитории: в три ряда стояли серые дерматиновые стулья, а перед ними у стены располагалась белая доска с набором маркеров. Она стоила 280 долларов. Максим знал это потому, что месяц назад купил себе такую же: очень удобно на совещаниях. Заняты были примерно половина стульев. Контингент подобрался довольно ровный. Все выглядели не старше сорока лет, половина в кожаных пиджаках, треть коротко стриженных, две трети в дорогих остроносых туфлях. И каждый с неизменной пачкой Парламента. Максим сел на свободное место. Машинально он тоже полез в карман за сигаретами, но потом вспомнил, что полгода, как бросил курить.В комнату вошел невысокий седой мужчина лет пятидесяти-пятидесяти пяти. На нем был невзрачный серый костюм. Однако по качеству ткани — Максиму пришлось научиться понимать в этом — костюм наверняка превосходил многие, принадлежащие сидящим в зале. «Такой тянет минимум на штуку евро», — решил Максим. Лицо у вошедшего было с правильными чертами, которые ускользали из памяти в тот же миг, когда ты переставал на них смотреть. «Должно быть с таким интерфейсом в шпионы легко попасть», — сделал Максим еще одно заключение.— Добрый день, — начал мужчина, — меня зовут Олег Константинович, я буду вашим инструктором.В правом углу поднялась рука. Взрослые мужчины, усаженные перед доской, так легко возвращались к привычкам учеников средней школы, что у Максима это вызвало улыбку умиления.— Давайте все вопросы вы зададите в конце, хорошо? Тогда начнем. А начнем мы с главного. Вам естественно не терпится узнать, какой именно вид отдыха мы предлагаем? Спешу удовлетворить ваше любопытство — это охота. Она, правда, не совсем обычная, скорее это даже сафари. И точнее будет сказать, что оно совсем необычное. Для начала я хочу еще раз извиниться за те неудобства, которые мы вам причинили. Понимаете, каждого из вас мы проверяли. В этой комнате собраны только те, кто проверку прошел.То, что мы хотим вам предложить — одно из самых опасных мероприятий на земле. Вы не сможете это купить ни в одном туристическом агентстве, ни за какие деньги. Более того, если бы широким массам стало известно о существовании нашего сафари, разгоревшийся скандал затмил бы любую политическую новость. Повторю — любую.Эта услуга новая. Перед вами в сафари участвовало только три группы, поэтому вы смело можете считать себя пионерами в этом деле. Скажу так: из восемнадцати наших клиентов осталось семеро недовольных. Мы вернули им деньги. Если вам не понравится, вы тоже получите плату обратно.Теперь к сути. Сафари будет происходить здесь, — Олег Константинович включил лампу на доске, затем взял со стола пачку больших фотографий и начал прикреплять их к белой поверхности. На большинстве из них были изображены какие-то индустриальные пейзажи. Большая куча металлолома, следом какой-то ангар с раздвижными воротами, потом подъездные железнодорожные колеи и платформа для выгрузки, заводская труба, кирпичная водонапорная башня под шифером, заводской цех одна стена которого была заложена стеклоблоками.— Перед вами брошенный металлургический комбинат. Он остановлен в тысяча девятьсот девяносто втором году. Его площадь восемьсот сорок гектаров. На территории 4 больших производственных постройки, — инструктор указал маркером на одну из фотографий, — и вспомогательные сооружения, — он обвел рукой остальные изображения, — это, так сказать, ваши джунгли. Однако мы привыкли называть это парком. Здесь вы будете охотиться.— Если захотите, конечно, — выдержав паузу, добавил Олег Константинович.— А на кого там охотиться, на крыс что ли? — не выдержал круглолицый крепыш во втором ряду.— Господа, давайте все-таки вопросы в конце, договорились? — серый пиджак обвел взглядом аудиторию.Ему никто не ответил. Несколько человек невнятно пожали плечами.— Тогда я продолжу. О вашей амуниции позаботимся мы. Вам будет предложен на выбор полный комплект военной формы пехотинца американской армии, по нашему мнению это самая практичная и удобная одежда. Вам будут предоставлены пакеты первой помощи, т.е. аптечки, рации по которым вы сможете связаться друг с другом, фляги с водой. Еду проносить на территорию парка строжайше запрещено.Теперь об оружии. Оно, естественно, будет огнестрельным. Каждый из вас получит пистолет. Мы можем предложить на выбор: ТТ или пистолет Макарова. Если вы желаете зарубежный пистолет, мы сможем достать его за отдельную плату. Лично я советую заказать Беретту М92Ф или Зиг Зауэр П-226. Если из отечественного, то лучше берите ТТ.— Слышь, наверно на войну зашлют, в горячую точку, — толкнул максима в бок его сосед, — с арабами воевать, — прошептал он еще и захихикал.— Такая же ситуация с винтовками. За ваши деньги мы достанем любую модель, любого производителя. По умолчанию вы получите СКС-45, это самозарядный карабин Симонова, очень хорошее оружие. Сразу предупреждаю: системы с автоматическим ведением огня в парк не допускаются. Каталоги вы сможете посмотреть потом, — пресек Олег Константинович, начавшееся обсуждение. — Еще. Мероприятие это длительное, вам придется найти около двух недель свободного времени. Десять дней — подготовка, два дня — отдых, день на сборы и транспортировку и шесть часов самого сафари. Собственно у меня все. Теперь вопросы.— На кого охотиться? — это одновременно произнесли сразу несколько человек.— Ах да, — лукаво воскликнул Олег Константинович. — Это как раз самое интересное. Около года назад на территории парка мы обнаружили необычных обитателей. Они человекоподобны, их тело, как и у большинства людей, лишено растительности, за исключением головы и еще некоторых мест, — инструктор улыбнулся.- Эти существа живут в различных зданиях, разбросанных по территории комбината. По уровню интеллекта они превосходят любое живое существо, за исключением человека. Они очень агрессивны, и вдобавок плотоядны, что придает охоте дополнительной остроты. Популяция этих существ около трехсот особей, включая самок и детенышей.— Откуда они там взялись? — не выдержал Максим.Олег Константинович ответил не сразу.— В своем роде, они там были всегда, просто за последнее время они несколько изменились. Короче хватит тянуть кота за хвост. Это бывшие рабочие завода. Когда предприятие встало, они не захотели покидать его. За одиннадцать лет они одичали и практически разучились разговаривать. В их лексиконе осталось несколько десятков исковерканных слов. Сами себя они называют «Феродами» Видимо это имеет какое-то отношение к слову «Феррум» — железо. Ходят они в одежде, если так можно назвать их лохмотья, однако, это уже не прямоходящие. Словом это уже не люди. Можете считать их человекообразными обезьянами. Промышленными орангутангами, например.В аудитории царило легкое замешательство. Мужчины переглядывались, ища объяснений друг у друга. Итог подвел высокий широкоплечий человек, сидящий в первом ряду: — То есть Вы предлагаете нам охотиться на людей? Я правильно Вас понимаю?— Я же вам говорю, это уже не люди, хотя если вам угодно, пусть будет так.— А как с правовой точки зрения? — поинтересовался еще один приглашенный.— Мы гарантируем вашу полную уголовную безнаказанность. Вы можете пострадать только во время самого сафари.— Ну, хорошо, и сколько это стоит? — в ожидании ответа воцарилась тишина.— Это стоит 100 000 евро, — как ни в чем не бывало, ответил Олег Константинович. Он произнес это таки тоном, словно сообщил присутствующим второй закон Ньютона, — если вы будете заказывать дополнительное оборудование, то за него придется доплатить.Судя по лицам присутствующих, названная сумма никого не шокировала.— На этом предлагаю сегодня закончить. У вас есть неделя на размышление. Мы, к сожалению, не можем вас снабдить печатной рекламной продукцией, поэтому обдумывать вам придется только то, что вы запомнили. Ровно через неделю мы свяжемся с каждым из вас. Вы должны принять категоричное решение: да или нет. Если у вас есть вопросы, задавайте их сейчас.
Вопросов не было.
Вечером Максим рассказал о необычном предложении своему партнеру — Олегу.— По-моему, это кидалово, — высказал свое первое предположение Олег.— Я тоже вначале так подумал, — ответил Максим. — Девушка, нам еще два пива, пожалуйста, —последние слова были адресованы подошедшей официантке.— Но уж больно мудрено все задумано, — продолжал он. — К тому же риск очень большой. Там среди собравшихся — минимум пара гэбэшников. Да и остальные, мягко говоря, не пролетариат. Нужно быть идиотом, чтобы собрать в одном месте таких людей и всех кинуть.— Логично, — согласился Олег. — Но ты вот о чем подумай: заброшенных металлургических заводов не существует, а даже если такой где-то и есть, находится он в городе и, скорее всего, крупном. И вот пяток крутых охотников средь бела дня устраивают пальбу посреди города: нормальная картина? Макс, это какие-то сказки ковбойские.Да я умом понимаю, что история белыми нитками шита, но знаешь слишком все это сложно для простого развода.Не забивай себе голову всяким дерьмом, тебе чего проблем по жизни мало?— Ладно, Олег, забыли. Как Наташа?
Как и было обещано, ровно через неделю раздался телефонный звонок. Максим согласился, но если бы его спросили, за каким чертом ему понадобилась эта дурацкая охота, он бы не знал что ответить. Его пригласили в тот же офис. Ряды желающих заметно поредели. Включая его самого, осталось шесть человек. В первом ряду снова сидел высокий широкоплечий мужчина. Олег Константинович с улыбкой обвел взглядом немногочисленную аудиторию.— Ну что ж, ровно столько нам и нужно. Поздравляю вас, господа, в ближайшее время вас ожидает самое незабываемое приключение в вашей жизни!Молодой человек внес на подносе бутылку дорогого шампанского и семь бокалов. Хлопнула пробка. Мужчины начали знакомиться. Троих звали Сашами, один почему-то представился Владимиром Петровичем, хотя выглядел едва ли не моложе всех остальных. Здоровяк из первого ряда носил звучное имя Богдан, и оно удивительным образом гармонировало с его массивной фигурой крупными мясистыми чертами лица и размашистыми жестами.Через несколько минут Олег Константинович вновь встал у белой доски: — Через неделю, то есть пятнадцатого, мы начнем десятидневный курс подготовки. К этому сроку я прошу вас решить все ваши рабочие вопросы.
На том и разошлись. Неделю Максима одолевали сомнения, но как только началась подготовка, они растаяли, словно кусок пластмассы в соляной кислоте. Контора, с которой он связался, работала с выдающимся профессионализмом: после обеда их перевезли в лесной лагерь недалеко от деревни с неаппетитным названием Коржи. Раньше, судя по всему, лагерь был пионерским, затем, с кончиной самой организации, он стал прибежищем деревенских наркоманов, заблудившихся туристов и прочей мрази. Видимо недавно его выкупили, отреставрировали и приспособили под тренировочную базу боевиков. Такие базы Максим видел по телевизору, только располагались они не под Киевом, а на далеких зеленых островах или в редких оазисах аравийской пустыни. Под ногами мягко пружинил разлагающийся слой опавшей хвои, с веток падали крупные капли воды, пахло лесом и свежей краской. Вдоль тропинки располагались различные спортивные снаряды c армейским уклоном: металлический лабиринт, большая сваренная из труб решетка поставленная горизонтально на высоте сантиметров сорока, вертикальные поручни имитирующие канаты, вкопанные автомобильные покрышки, словом вполне приличная полоса препятствий.
Их поселили в опрятных одноместных домиках. В первый вечер каждому предлагалось гулять по лесу или вдумчиво напиться, а с утра начались занятия. Они бегали, учились перелезать через высокие, скользкие заборы, взбираться по канатам и лестницам, ползать между препятствиями. Параллельно им показывали, как обращаться с оружием: разбирать, собирать, заряжать и собственно стрелять. Для последнего — на базе был тир. Он представлял собой траншею в сто метров длиной, семь-восемь шириной и не менее трех глубиной. С двух сторон были насыпаны земляные валы. Стены этой канавы были укреплены средней толщины сосновыми бревнами. Благодаря такому нехитрому, в общем-то, устройству тир был, во-первых — безопасен (случайный грибник не рисковал пасть смертью храбрых от шальной пули), а во вторых — тихим (уже на расстоянии двухсот метров выстрелы были слышны едва-едва).
Готовили их хорошо: интенсивно, но без лишней суеты и помпы. Единственное что настораживало: с ними почти не разговаривали. Несколько раз Максим попытался завести разговор с одним из инструкторов, но тот уклонялся, отделываясь общими фразами.
Десять дней пролетели как один. Бойцов из них, конечно, не сделали, но кое-чему обучили. По крайней мере, никто из будущих охотников уже не выстрелил бы себе случайно в ногу.
Домой, перед выездом, никого не отпустили, да и особого желания не было: каждый отпросился из дому под каким-то ложным предлогом и ломать легенду теперь не хотелось.
В пятницу вечером их погрузили в большой микроавтобус с глухими окнами и через несколько часов Максим спрыгнул на увядшую траву пригородного аэродрома. Скорее всего, это была «Чайка». Водитель не выключил фары и спустя минут двадцать в их свете показался почтовый Ан-2. Он был таким неестественно устаревшим на фоне иностранного автомобиля и их камуфляжной формы, на фоне кевларовых ножей, Гор-Тексовских непромокаемых носков и GPS-навигаторов. Казалось, этот небесный старожил вынырнул из-за тучи далекого советского прошлого и его пилот еще полчаса назад распылял зловонные химикалии над безбрежными полями украинской ССР. Он летел навстречу красному коммунистическому солнцу и гарантированной пенсии; под ним золотистая пшеница впитывала оседающий яд и тоже, должно быть, улыбалась. И вдруг на полном ходу мирный биплан ворвался в холодный 2003 год, с ревом пронесся над черным ночным аэродромом, неуклюже приземлился и замер в свете фар как одряхлевший, старый клоун в лучах циркового софита. Максим улыбнулся полету своей мысли, поправил карабин и подошел к группе. Олег Константинович держал напутственное слово: — Лететь примерно два часа. Потом еще около часа на машине. Я буду сопровождать вас до входа в парк. В самолете, пожалуйста, без шуток, следите за своим оружием. Все готовы?Ответом ему было одинокое мычание Богдана.— Не слышу! — почти крикнул инструктор.— Да! — дружно ответила группа.— Тогда вперед!
Самолет, как Максим и предполагал, оказался почтовым, а это означало, что вместо нормальных сидений у него вдоль бортов были откидные стульчики, вроде тех, которыми утыкан коридор купейного вагона, и на которых постоянно читают газеты престарелые командировочные. Смотреть в иллюминатор было неудобно, но Максим все же повернулся к крошечному, круглому отверстию. Он вглядывался в проплывающее за бортом ничто, затем опустил глаза и увидел удаляющиеся огни крупного города и рассыпанные вокруг мерцающие гроздья пригородов. Максим думал о предстоящем развлечении. Безупречная организация, профессиональный подход к делу вроде бы убеждали в серьезности затеи, но если честно Максим не верил в брошенный завод и одичавших людей. В принципе и так отдых не плох, не за сто тысяч конечно, но неплох, к тому он пока заплатил только половину. Однако, несмотря на недоверие, ему хотелось досмотреть этот фарс до конца, ему было интересно, куда они прилетят и каким образом Олег Константинович выкрутится из этой ситуации. Два дня назад Максим разговаривал с Богданом: тот думал точно также. Вдобавок ко всему, Максим успел заметить, что все шестеро были далеко не робкого десятка, и у каждого в руках был заряженный карабин. Чтобы водить за нос такую компанию нужно быть ювелирным аферистом.
В этот момент двигатель взял на полтона выше, затем еще и резко затих. Самолет ударился о землю и, трясясь и подпрыгивая, побежал по бугристой посадочной полосе. Над аэродромом лежал непроницаемый туман. Отойдя от трапа двадцать шагов, Максим обернулся, но вместо самолета в белесой дымке смог различить лишь серое пятно. Туман был настолько густым, что даже землю под ногами рассмотреть было непросто. У кромки поля их ожидал ЗИЛ 131 с металлической будкой вместо кузова. Он напоминал «вахтовку», на которой нефтяников доставляют к скважинам на далеком и бессмысленном севере. Сквозь белую пелену люди возле большой машины походили на лодки полинезийцев, окружившие в лагуне торговый английский корабль под прикрытием утреннего тумана.
Всемером они забрались внутрь, машина тронулась. Ехали молча. По тому какая была тряска, можно было предположить, что они едут по мерзлой пахоте. Было холодно, при дыхании изо рта вырывался пар. По прошествии получаса, в два крохотных продолговатых отверстия под крышей кунга стал пробиваться серый утренний свет. Наконец водитель резко затормозил, хлопнула дверь. Он постучал по борту будки, Олег Константинович открыл дверцу и, не обращая внимания на специальную лесенку, спрыгнул на растрескавшийся асфальт. Остальные последовали за ним. Водитель, не мешкая, забрался в кабину. Он производил вид испуганного человека.
Шесть человек смешно топтались на месте, разглядывая местность. Туман улетучился. Их транспорт стоял на узкой автомобильной дороге. С одной стороны вдоль дороги протянулись железнодорожные колеи: три или четыре. Следом за ними высилась насыпь из какой-то красноватой породы. Что находится за ней, разглядеть было не возможно. С другой — ряд высоких старых тополей. Между их стволами проглядывался высокий бетонный забор. Незамысловатый орнамент на нем вызывал ассоциации с панцирями гигантских морских черепах, также покрытых прямоугольными наростами. Сквозь костистые кроны можно было различить какие-то высокие строения. Метрах в двадцати впереди дорога сворачивала вправо и упиралась в распахнутые ворота.— Вам туда, господа, — Олег Константинович указал рукой в направлении ворот, — это и есть вход в парк. Перед тем как вы войдете туда, я хочу вас предупредить. По вашей реакции мы поняли, что почти никто из вас не верит ни в существование парка, ни в его обитателей. Это ваше дело, но имейте в виду, что это может стоить вам жизни. Беспечность до добра не доведет, помните это… даже если вы не верите ни одному моему слову. А теперь, как говорят, ни пуха вам, ни пера, — престарелый инструктор криво усмехнулся.— К черту, — не впопад забубнили его ученики.— Мы заберем вас на этом же месте через шесть часов, удачи.На этих словах Олег Константинович шагнул на подножку кабины, хлопнул дверью и отвернулся. Двигатель работал, поэтому ЗИЛ сразу же тронулся и начал удаляться.
Максим заметил, что приехали они с противоположной стороны, но не придал этому значения.
Первым заговорил Богдан: — Мужики, верить или не верить — это ваше дело. В одном этот мудак прав: осторожность не повредит.— Да ботва все это, какие фероды-электроды? — начал было один из Сашей, но Максим перебил его: — Слушай, какая разница… теперь. Потом будем гадать, есть они или нет? У тебя будет время подумать об этом. Я надеюсь, все убедились, что ребята эти серьезные. А, значит, можно ожидать всего. Я согласен с Богданом: нужно быть на чеку. Пошли.Войдя в ворота, они обнаружили типичный для крупного промышленного предприятия пейзаж: родной, как учебник экономической географии, и в то же время зловещий как мавзолей великого диктатора. Сначала они перешли железнодорожную ветку, затем, двигаясь по довольно свободной и большой площади, прошли вдоль недостроенного здания. Впереди и справа возвышался заводской цех. Безмолвным серым параллелепипедом он уходил вдаль. Обойдя его, компания свернула за угол и направилась к груде металлолома. Издали она казалось небольшой, но вблизи стало понятно, что по величине она может поспорить с каким-нибудь не очень крупным вторчерметом. В кучу были свалены неузнаваемые металлические конструкции, гнутые рельсы и швеллера, вагонетки и колеса от железнодорожных вагонов.
Уже должно было давно рассвести, но густая облачность не пропускала даже намека на солнечные лучи и, день был нежно голубым, с мягким утренним светом. Словно утро, путешествуя по небосклону, прокололо колесо об один из громоотводов и теперь вынуждено медленно ковылять к небесному шиномонтажу.
Первоначальное напряжение спало, и Максим начал замечать, что вокруг происходят удивительные вещи. Было очень тихо? Шелест ткани или хруст камешка под ногой раздавались в сгустившейся тишине поистине громогласно. Ни малейшего ветерка, ни скрипа, ни стука, ничего. Да черт с ним со скрипом. Непонятно было, куда подевался естественный шумовой фон. Ведь он же должен быть на месте. Почему от тишины слышно как шуми кровь в сосудах?
А еще поражал горизонт. Он был необычайно коротким, как будто земной шар, в одночасье похудел на десяток меридианов. Максим обернулся и посмотрел на цех. До его передней стены было около ста метров. Сам он имел в длину не более четырехсот. Несмотря на это, его дальний край практически скрывался за горизонтом. И этот странный эффект с металлоломом. Его нагромождение, казавшееся за сотню метров жалкой кучкой, вблизи превратилось в пирамиду Хефрена.
Следующую постройку можно было обойти с двух сторон, и у каждой из них сразу появились сторонники. После непродолжительного спора и увещеваний Богдана, что нужно держаться вместе, экспедиция разделилась. Максим с Богданом пошли вправо, остальные — влево.
Где-то впереди раздался удар металла о металл, как если бы на железный пол кто-то уронил гаечный ключ. Максим снял карабин с предохранителя. Вдруг с той стороны здания раздался отвратительный короткий скрежет. Одновременно под ногами чуть дрогнула земля. Через долю секунды, Максим с Богданом услыхали пронзительный крик человека. Так кричат от боли или ужаса. Богдан бросился обратно. Максим попытался остановить его, но тот вырвался и побежал к углу строения. Оглядевшись по сторонам, Максим подбежал к пожарной лестнице, и быстро полез наверх.
Раздался выстрел, затем еще один.
Пробежавшись по плоской крыше, он припал к бортику и взглянул вниз.
Прямо перед ним внизу, на бетоне, лежала здоровенная ржавая вагонетка. Из-под нее с одной стороны выглядывали ноги Саши. Они дергались и одна из них нелепо стучала по борту вагонетки. Чуть левее из-под этой посудины выступало изуродованное туловище. Между неестественно вывернутыми плечами торчала голова Владимира Петровича. Еще один Саша лежал рядом, у него в горле была жуткого вида рана.
Третий Саша пятился вдоль железнодорожной платформы и стрелял в направлении вагонетки. Максим наклонился вперед и увидел, что к лежащему приближается человек с куском арматуры, которое он держал наподобие копья. Он сутулился и ступал тяжело, как будто ботинки его сделаны из свинца. На нем была изорванная серая роба и серые штаны, волосы спутались и свалялись в войлочные комки. Судя по всему, это и был ферод. Дикарь остановился возле тела, замахнулся и вонзил свое копье Саше в рот. В воцарившейся тишине Максим услышал, как что-то булькнуло. В тот же момент раздался выстрел и ферод, вывернувшись и взмахнув рукой, упал поверх Сашиного трупа. Богдан выстрелил еще раз, пуля звонко ударила во что-то железное. Максим поднял глаза и увидел, что в безжизненной горе лома движутся люди: босые, в жутких лохмотьях с совершенно безумными взглядами. Бесшумно передвигаясь в сплетениях покореженного металла, они смогли незаметно подобраться к отходящему стрелку. Целиться уже было поздно: десятки грязных рук схватили Сашу. Они потащили его вверх, разрывая одежду и впиваясь в его плоть щупальцами гигантского спрута.
Саша кричал. Помочь ему было нельзя. Однако Богдан отбросил свой карабин и, выхватив пистолет, бросился на помощь товарищу.— Стой, — заорал Максим, — стой, дурак!Но Богдан не слушал его. Он не видел, что на перерез ему рванулась серая тень. Собака схватила Богдана за ногу, и они кубарем покатились по пыльной земле. К ним бросилось несколько человек с железными дубинами. Через минуту все было кончено.
***
Винтовку Максим потерял. В ТТ осталось четыре патрона. Спрыгнув с высоты, он подвернул ногу, и сильно хромал.
За ними никто не приехал.
В этом проклятом месте не работал мобильный телефон, GPS не мог поймать спутник. Даже стрелка компаса вращалась по кругу, словно север здесь везде! Максим стоял у входа в парк. Поразительно, но исчезли даже следы автомобиля, доставившего их сюда. За спиной послышались топот и улюлюканье. Припадая на поврежденную ногу, Максим заковылял к насыпи. Перебираясь через железнодорожные колеи, он несколько раз упал. Взглянув назад, он увидел, что его преследуют около десяти человек. Они настигали его, хотя и не бежали. Красная порода оказалась твердой, но хрупкой. То и дело, она осыпалась под ногами. Стиснув зубы, Максим лез наверх. Когда он забрался на середину вала, преследователи добрались до подножия. Максим перевернулся на спину и несколько раз выстрелил: два или три, он не помнил. Затем он снова, как жаба полез выше. Какая-то железка, просвистев в воздухе, ударилась рядом с его головой. Наконец превозмогая тошноту и боль, Максим вполз на гребень насыпи. Втащив на вершину свое измученное тело, он уронил голову на руку, и несколько минут тяжело дышал, отдыхая. Странно, но за ним никто не полез. Крики и рычание остались где-то внизу. Максим поднял голову.
От увиденного перехватило дыхание. Картина впилась в его глаза, по нервным окончаниям добралась до кровеносных сосудов и растворилась в них, на мгновение парализовав Максима.
Перед ним простиралось безбрежное мертвое море. Черная вода под серым небом. Ровная и гладкая, как полированный карбон. Неподвижная, застывшая. Завораживающая.

полная версия тут

Збараж: Охотники

Последняя электричка отошла от станции без десяти двенадцать. В вагоне, кроме Игоря, было ещё пять человек. Да их, наверное и во всём поезде набралось бы не больше пятнадцати. Напротив него сидел пьяный в жопу пацан, который то и дело ронял голову на грудь, и тут же резко вскидывал её, обводя при этом вагон удивлённым взглядом. Он как бы недоумевал, почему они до сих пор в тоннеле.

Поздний час вообще мало способствует размышлениям, а сегодня, вдобавок ко всему, Игорь смертельно устал: он целый день носился по осеннему городу, пытаясь найти мифическую фирму, которая, как выразился его придурок-директор: «обитала где-то в центре». От всех этих офисов, приёмных, неизменно вежливых секретарей и, наверное, заученного на одних курсах ответа: «извините, к сожалению, мы не сможем вам помочь», у него уже к обеду разболелась голова.

Он выпил пивка, но от этого стало только хуже. Пиво оставило во рту неприятный тёрпкий привкус, а к головной боли добавилось ещё и урчание в желудке. Короче говоря, к вечеру он заебался окончательно. А ещё, как назло, договорился погулять с Викой. Вот, что называется, образец целомудрия, верности и глупости. Эта девочка третий месяц звонила ему по пять-шесть раз в день, готова была в любой момент лететь к нему на свидание и, по первому сигналу делать миньет в телефонной будке. Но больше всего раздражало, то что она никогда с ним не спорила и никогда ему ни в чём не отказывала.

Сегодня они сидели в кафе «Снег»: она всё время несла какую-то хуйню про свою подружку, которую кинул какой то пидарас и пила какую-то безалкогольную гадость; он, опять пил пиво и ждал когда ему станет достаточно гадко, чтобы послать эту красавицу на хуй. В глубине души он знал, что этого не сделает (он никогда так не делал), но за этот вечер он мысленно проиграл эту сцену уже, наверное, раз двадцать.

Провожать её он отказался, сославшись на зубную боль: он — «я, конечно же, тебя провожу, но, чёрт, что-то зуб болит, как бы не было воспаления». Она — «да я сама нормально доеду». И скорчив, напоследок, для приличия, болезненную гримасу, он шагнул к ближайшему ларьку за очередной бутылкой пива.

Вагон равномерно пошатывало, освещение было не очень сильным, поэтому рекламу с маленькими буквами прочитать было невозможно, а на противоположной стене вся реклама была именно такой — с мелкими малоразборчивыми каракулями. Он, вообще не понимал, какой кретин помещает такую рекламу в метро: её же никто не может прочитать. Кому охота наклоняться вперед и таращить банки в полутемном вагоне, чтобы разобрать адрес какой-нибудь отмороженной фирмы.

Пьяный чувак, наконец, утратил чувство равновесия, сполз по спинке сидения и чуть слышно засопел.

По диагонали от него, в дальнем углу хихикали две совсем юные девчушки. Наверное, возвращаются домой с, какой-нибудь пиздоватой дискотеки. Поезд чуть дёрнулся и замедлил ход. А родителям сказали, что были на дне рождения и что мальчики их проводят. У него самого была младшая сестра, примерно их возраста, и он прекрасно знал все её хитрости, хотя никогда и не «сдавал» её родителям.

Поезд пошёл ещё медленнее. Он подмигнул одной из девочек, и, увидев, как та быстро повернулась к подружке и что-то зашептала, перевёл взгляд на соседнее сидение.
Его занимал подросток, активно работающий челюстями, словно к Диролу или Орбиту он испытывал «неповторимую и устойчивую» ненависть. Шея у парнишки была такой, что казалось, она скручена из бельевых верёвок. Его чуть перекошенные плечи и худые сильные кулаки с расплющенными костяшками пальцев выдавали в нем боксера. Взгляд у парня был холодный, невыразительный, напоминающий взгляд продавца в дорогом магазине одежды. Таких сразу хочется послать на хуй, чтобы потом посмотреть как моча разрывает изнутри черепную коробку.

Электричка уже еле шла, за окном можно было различить фонари на стенках тоннеля.
У боксёра была большая спортивная сумка и он периодически наклонялся и проверял, до конца ли застёгнута молния. Наклон — взгляд вокруг — и снова напряжённая работа челюстей.

Внезапно в соседнем вагоне погас свет. Все кроме, уже сильно храпящего «товарища», повернулись к тёмному вагону, но разглядеть было ничего нельзя. Игорь заметил, что и в их вагоне свет стал явно тусклее, чем раньше. Из темноты раздался протяжный металлический скрежет. Это были не тормоза состава, за пятнадцать лет ежедневных поездок на метро, звук тормозов поезда Игорь узнавал безошибочно. Нет, тот звук короткий, агрессивный. А этот напоминал-напоминал… Звук был знакомым, но никак не шёл на память. Как будто между двумя листами жести пытаются протащить стальной трос.
Скрежет повторился. Игорь посмотрел на часы. Сколько они уже едут? Между какими станциями? По идее уже должен быть «Днепр», или может быть только «Арсенальная»?
И тут поезд совсем остановился. Без рывка, без скрипа тормозов, просто плавно замедлился и остановился.

Игорь встал и пошёл в сторону вагона, в котором погас свет. На встречу ему шли две девчушки: им, очевидно, страшно было сидеть возле тёмного окна. Приложив обе руки к стеклу и прислонив к ним голову, Игорь стал вглядываться в темноту. Постепенно глаза привыкли в темноте, и он стал различать некоторые детали внутри темного вагона. Вот поручень, возле крайнего сидения, он никелированный и поэтому поблёскивает. На ближней, левой двери он разглядел большой белый квадрат: должно быть наклейка с правилами пользования Метрополитеном. На втором диване, с краю сидел человек, его тёмный силуэт угадывался на фоне бежевой стены вагона. Игорь услышал за спиной шаги и обернулся: это был «боксёр». Он тоже прошёл в конец вагона и встал у Игоря за спиной.— Ну чё там, — бросил спортсмен и подбородком указал в сторону тёмного окна.— Ничего.— А чё не едем?

Игорь опять повернулся к стеклу и стал вглядываться в темноту. Он сумел рассмотреть ещё один силуэт: чуть дальше первого. На человеке была светлая куртка, и в чернильной темноте он выглядел бледным пятном. Игорь достал зажигалку и постучал ею по стеклу. Реакции из соседнего вагона не последовало.— Слышь, а который час? — «боксёр» говорил спокойно, но, скорее всего, это было напускное.

Состав стоял уже минут пять, а такие остановки в тоннеле для метрополитена были очень нетипичными. Что-то случилось. Это поняли уже все, за исключением, пожалуй, спящего пассажира, которому все было реально похуй.

Свет стал ещё тусклее. Часы Игоря показывали двенадцать двадцать пять. Это означало, что в тоннеле они провели уже тридцать пять минут, а ведь за это время не проехали ещё ни одной станции. Или проехали?

Игорь повернулся к спортсмену и показал ему циферблат часов.— Пойдём посмотрим, что в другом вагоне, — сказал он.— Пошли, — этому дебилу, явно хотелось казаться спокойнее, чем он был на самом деле.

Дойдя до противоположной стороны, они обнаружили, что предыдущий вагон пуст. Свет в нём также был очень тусклым, на полу валялись несколько обёрток от жевачки или конфет и одна из дверей была открыта.

Внезапно свет погас. Одновременно раздался звук открывающихся дверей.— Что за хуйня?- Игорь почувствовал, как парень со спортивной сумкой попятился. Когда он коснулся плеча Игоря, стало ясно, что «боксёр» дрожит.

«Так, судя по всему, две девчонки сидят сейчас слева, метрах в пяти-шести», — Игорю очень не хотелось, чтобы они расплакались, — «Их потом часа полтора не успокоишь».— Отойди, — попросил он «боксёра», — и, кстати, как тебя зовут?— Денис. А почему света нет?— Не знаю, Денис, пошли, найдём девчонок, — непонятно почему, но Игорь говорил шепотом, — алё-о, вы где?

Ответа не было. Игорь чиркнул зажигалкой, прикрыл рукой огонёк и двинулся вперед. Сзади он слышал дыхание Дениса, тот не отставал.
Там, где Игорь рассчитывал их увидеть никого не было. Противоположное сидение тоже пустовало: пьяный «вася» исчез бесследно. Они прошли дальше. Следующие два дивана оказались свободными, в свете зажигалки блестел коричневый кожезаменитель. Игорь убрал руку, и огонёк осветил дальний угол — никого. Последняя левая дверь была открыта, но что находилось за ней разглядеть было невозможно. Да и что там было разглядывать, стену тоннеля, увитую кабелями? Или может гигантских бесшумных крыс? Игорь улыбнулся, но при мысли о крысах он почувствовал как сами собой напрягаются мышцы.— Где они?- дрожащим голосом произнёс, ещё недавно беспечный и самоуверенный долбоеб-спортсмен, — мы же не слышали, как они выходили, ведь было же тихо.— Приехали, — выдохнул Игорь.

Дениса он не видел, поэтому говорил в том направлении, где по его предположению тот стоял.— Не знаю, надо, наверное, на станцию позвонить, тут рация где-то есть.
Из-за того, что не было света, вернее из-за того, что мозг Игоря был занят поиском причины его отключения, он совсем забыл, что в каждом вагоне есть устройство экстренной связи с машинистом.— Правильно, мать его, только это не рация, а- хотя какая, блядь, разница.

Опять щёлкнула зажигалка. Где же оно: справа или слева? Когда Игорь ехал на работу или с работы, и от нечего делать разглядывал вагон, эта прямоугольная поебень всегда оказывалась перед ним, а сейчас, когда она нужна, её почему-то найти было трудно.— Вот она, — Денис показывал пальцем на стену вагона возле открытой двери.— Точно, давай нажимай.— А чё говорить?— Скажешь, что третий вагон захвачен инопланетянами и, что они требуют, сто килограммов героина, а иначе отрежут тебе яйца и выебут в жопу.
Лицо Дениса Игорь не видел, но понял, что челюсть у него медленно пошла вниз.— Шучу, дурак, спроси, какого хуя свет погас, и почему стоим.Денис нажал кнопку и наклонился вперёд: — Ало, вы меня слышите?Ответа не последовало.— Ало! Это мы. Мы в третьем вагоне, здесь темно. Ало!!!

По тоннелю пошло эхо. Денис продолжал и продолжал вызывать машиниста. Игорь положил ему руку на плечо: — Успокойся, там никого нет.
Затем Игорь плюхнулся на противоположное сидение и начал искать в кармане сигареты. Ситуация всё ещё не казалась ему опасной. Объяснение он уже придумал и теперь, представлял, как завтра будет рассказывать друзьям об ахуенном приключении. Скорее всего, он просто задремал, за это время поезд проехал «Арсенальную», на которой и вышли девочки и пьяный. Затем, что-то случилось с электричеством и поезд встал так и не доехав до «Днепра». Поэтому не работает связь, поэтому и открылась дверь: это же аварийное открытие. Сейчас он спросит у Дениса, на какой станции вышли девочки.— Слышишь, Денис?- он сказал это довольно громко и услышал лёгкое эхо, — ты где?Ответа не было. Игорь достал зубами из пачки сигарету и крутанул колёсико зажигалки. Она не зажглась. Руки начали дрожать. Он попробовал ещё раз. Огня не было. Зажигалка заработала с четвёртой попытки.

Игорь сощурился и посмотрел туда, где должен был находиться боксёр, но вместо Дениса на него смотрело лицо с рекламного плаката. Только теперь Игорю стало страшно.
В вагоне внезапно вспыхнул свет. В глаза вонзились тысячи маленьких иголок, Игорь зажмурился. Когда он открыл глаза, поезд уже ехал. Странно, но он даже не заметил, как состав тронулся: то ли это произошло, очень плавно, то ли Игорь был отвлечён глазной болью, но факт в том, что электричка, хотя и медленно, двигалась по тоннелю.
В висках застучало. Он почувствовал, как перехватывает дыхание. Нет, волноваться нельзя. Ведь он всегда считал себя человеком спокойным, не надо нервничать и сейчас. Ничего ведь страшного не произошло. Он едет в метро (один!!!), сейчас они выедут на открытую станцию и он сойдёт, там есть ночной ларёк (а может уже и нет!!!) и он купит ещё пива или лучше водки! И вообще, всё это — какая то нездоровая хуйня. Может он наглотался кислоты и забыл об этом? (чушь!) Или может он спит? Сколько раз Игорь читал, как главный герой в страшной книге задает себе подобные вопросы: «А может я сплю?», «А не схожу ли я с -». И вот теперь он вынужден задавать эти вопросы себе. Смешно, бля, ничего не скажешь!

Наконец ему удалось взять себя в руки и подчинить свои мысли хоть какой-то логике. Первое — его рассудок в полном порядке; второе — он один едет в вагоне метро из которого посреди тоннеля бесшумно исчезли все люди. Вывод: нужно валить отсюда при первой возможности.

Впереди, через окна первых вагонов стал пробиваться свет, самый обыкновенный дневной свет.«Ага, значит всё таки Днепр», — Игорь подошёл к выходу, — «выходит я был прав!».И вдруг он почувствовал, как откуда-то из живота в нём поднимается волна горячего, тошнотворного ужаса: на улице был день! Белый день!

Часы показывали 00: 56. У Игоря начали слабеть мускулы ног, и он опёрся рукой о стекло раздвижных дверей. Поезд, по-прежнему, шёл очень медленно и без рывков.
Мозг, очевидно, включил какой-то защитный механизм и мысли стали вязнуть в густой патоке страха. Игорь просто стоял, прислонившись к дверям, и ждал, когда они выедут из тоннеля, и он сможет увидеть реку. Ему было просто необходимо убедиться, что Днепр — на месте.

Поезд медленно пошёл вдоль перрона станции Днепр на мост к Гидропарку. Рот Игоря был открыт, а глаза казалось сейчас выскочат из орбит. Он уже не боялся. Он просто не мог бояться, он был почти парализован увиденным. За окном вагона проплывал фантастический зимний пейзаж. Каменная набережная была покрыта слоем серого, прочного льда. Восьмиполосная дорога вдоль реки, ведущая в сторону Обухова лежала в нетронутом белом великолепии: она была пушистой и ласковой и, казалось, не имела ничего общего с тем осенним чёрно-серым чудовищем, изъеденным рытвинами, которое находилось здесь ещё 3 часа назад. Наконец в поле зрения появилась река. Сколько видел глаз — она была покрыта льдом, толстым прочным ледяным панцирем. Нигде не было видно проталин, только ровная белая поверхность: без трещин, без изломов — словно озеро. А на деревьях не было листьев.

Владимирская горка, открывала взгляду безмолвный, мёртвый зимний лес. Ветви, покрытые изморозью, и неестественная прозрачность, которая словно обнажает лес, издевается над ним, но тем самым придаёт ему ту незабываемую болезненную красоту, заставляя многих называть его «серебряным».Было пасмурно, небо застилал ровный, густой слой облаков. Однако воздух был на удивление чистым и прозрачным.
По льду, у самого берега Гидропарка шли люди. Игорь, машинально присел и снял шапку, теперь в окно выглядывали только его расширенные от удивления глаза.

Их было шестеро и это были солдаты (по крайней мере, так Игорю показалось сначала). Когда поезд подошёл поближе, и он смог лучше разглядеть их, то понял, что если это и солдаты, то какой-то чужой армии. Они были одеты в тёмно-серые короткие куртки и такого же цвета брюки. Головы их были облачены в странной формы шлемы: они полностью закрывали затылок и верхнюю часть головы, а на месте лица находилось забрало наподобие горизонтальных штор-жалюзи. В руках у «солдат» было оружие (это он знал наверняка), но такое, какого он не видел даже в фильмах: оно было прикреплено к правому предплечью и было похожим на шестиствольный пулемет «Вулкан» из которого Шварценеггер любил писдячить в кино по разного рода сволочи.

С приближением поезда они замедлили шаг, но не остановились. И хотя до них было метров сто, у Игоря почему-то появилась уверенность, что его заметили. Он присел ещё ниже, развернулся спиной к дверям и сел на пол вагона.

«Что происходит?»- эта мысль с безжалостностью отбойного молотка вклинивалась в его рассудок. «Что происходит?»- он уже не обращал внимание на то, что за стенами вагона полной грудью дышала зима, на то, что поезд шел без остановок, что часы показывали пять минут второго ночи. Город был пуст и неподвижен. Не дымили трубы ТЭЦ, не было машин, все дороги были засыпаны девственно чистым снегом, звенела оглушительная тишина…
Ему, почему-то, вспомнилась Вика. Какой ослепительно желанной и по-человечески родной казалась она ему сейчас. Он представил её такой, какой видел в последний раз: в янтарном осеннем пальто с распущенными волосами и неизменной улыбкой. Почему он так плохо относился к ней?

Игорь со всей силы сжал кулаки и поднялся. Поезд уже проехал Левобережную и сворачивал в сторону от основной линии. «В депо?» — эта мысль вызвала у него искреннее удивление. Поезд проплывал мимо старой заводской стены, с обвалившейся штукатуркой и налётом сажи. Вдалеке уже виднелись огромные ангары для составов метро.
Сугробы здесь были явно выше чем на набережной, и он подумал, что, их защищает от ветра заводская стена. На стояночной площадке, перед рядом ангаров, стояло около десятка занесённых снегом поездов. Если верить своим ощущениям, то снег должен был идти непрерывно дня три не меньше. Следов нигде не было видно, а это могло означать только одно: здесь уже три дня никто не ходил.Поезд втиснулся между двумя запорошенными составами и дёрнувшись замер. Во всех вагонах с шипением открылись двери.

Первое, что поражало, это тишина. Абсолютная, не нарушаемая ни отдалённым шумом, ни птичьими голосами, ни хрустом снега. Ледяная тишина.
Игорь спрыгнул на снег и пошёл между вагонами. День был пасмурным, и в этом узком пространстве было почти темно. Когда он подошёл к краю последнего вагона, ему показалось, что он услышал голоса, но, скорее всего, ему это померещилось.

Он остановился, изо рта валил пар, а спина покрылась неприятным липким потом. Снег был очень глубоким и, чтобы сделать шаг, приходилось поднимать ногу очень высоко. Игорь прищурился и посмотрел вокруг. Впереди и слева возвышалось массивное здание какого-то завода, вправо от него уходил довольно высокий бетонный забор. Над теми местами, где пролегали рельсы в заборе было прорезано несколько огромных ворот, достаточно широких, чтобы пропустить поезд. В одни из таких ворот входили люди.
Они были точь-в-точь как те, что шли по льду реки. Забрала их шлемов были открыты. Игорь хоть и издалека мог видеть их лица. И это были не люди — точнее не совсем люди. Их кожа была неестественного молочно-белого цвета, а лица покрывала точно такие же абсолютно белые бороды.Игорь помахал им рукой. Он чувствовал, как напряжена каждая мышца его тела. Он был готов, бежать, кричать, был готов на всё лишь бы этот кошмар кончился.

Двое из «солдат» отделились от общей группы и начали заходить левее. Те, что шли прямо на него, начали растягиваться цепью. Ружья они держали наперевес. Игорь ещё раз помахал рукой и попытался улыбнуться. От группы отделились ещё двое и стали забирать вправо. Внезапно один из них вскинул ружьё и Игорь увидел крохотную синюю вспышку. Одновременно он почувствовал колыхание горячего воздуха слева от себя. Сзади послышался звонкий металлический удар. Ещё один из центральной группы присел и начал прицеливаться…

Внезапно Игорь понял, что это не солдаты. Он вдруг понял, что чувствует быстроногая антилопа, когда видит, что ей не уйти от ревущего автомобиля и людей с ружьями в нём. Он с ужасом осознал, кто они и зачем пришли сюда. И тогда отвратительный, животный крик, раздирая грудь, вырвался в холодное январское небо. В этот момент, что-то сильно обожгло его лёгкие, как будто он вдохнул пламя. Одна из снежинок начала быстро расти в его глазах, всё больше и больше… Пока не заполнила весь мир.
Это были охотники.

тут

in motion

reflection of faith

in focus

Мустанг: Это ты?

“Нам могут даже предложить и закурить:«Ах, — вспомнят, — вы ведь долго не курили!Да вы еще не начинали жить!…» -Ну а потом предложат: или — или.»/песня Бродского. к\ф «Интервенция»муз. С Слонимского сл. В.С. Высоцкого /

Ты давно стал таким? Таким, как сейчас? Ты всегда был таким сильным и уверенным в себе? Или тебе помогли? Вспомни себя…
Я иногда вспоминаю, как и почему я стал тем, кто я. А ведь когда-то был наивным, даже радовался купленному мороженому или соку — ведь покупалось не с будуна, а как праздник! Бля, вот было время — не было мудаков вокруг, всё было ясно и понятно, как в кино про Чапаева. Этих пиздить, эти наши! Всё было просто и легко…
Когда же ты стал слабее, чем тогда, в детстве? Когда ты стал бояться своих чувств? Что, не любишь вспоминать про это? А может, боишься воспоминаний, потому что стал слишком сентиментальным по пьянке — ведь иначе ты ничего не вспоминаешь? Больно вспомнить? Иногда слёзы наворачиваются — с тобой тогда обошлись слишком жестоко или наоборот, тогда было намного лучше? А? Да и сейчас часто кидают, наёбывают, врут в лицо, пиздят за твой спиной? Поэтому решил быть таким же, чтобы легче жилось? Придавить в себе «ненужные», на взгляд быдла, качества?
Конечно, пришлось быть таким как все — иначе не выжить, скажешь ты. Это понятно, только задумайся — сколько в тебе осталось от тебя? Ты живешь, как тебя приспособили и не оставляешь времени для себя — всегда что-то нужно делать, куда-то бежать. Куда исчезла твоя искренность, доброта, вера в людей? Или ты никому не хочешь показаться «слабым»? Хуйня, скажу я тебе! Быть добрым и искренним человеком, верным и честным другом, и не бояться это всем показывать — вот для этого действительно нужна сила характера! А отпиздить втроем пьяного мужика — это удел недоносков, которые потом напишут об этом на пол-интернета, с трудом набирая русские слова в ворде, пытаясь заслужить «ситивое увоженийе настоясчих падонкафф!». А потом по очереди выебали в ноль пьяную девку, которая даже не проснулась и не поняла, что это там тычецо вялым отростком в бедро? Хули, зато есть о чём рассказывать…
Так не ссцы — верни себе те качества, которые в тебе старательно и упорно пытаются задавить всякие мудаки и сачки! Они боятся, что ты станешь сильным, независимым и выделишься из их серой массы. Есть люди, которые будут тебя уважать и в любой ситуации скажут кому угодно: «Это мой друг, идите все нахуй!». Обернись назад, вспомни себя…

отсюда.