Запретный фрукт

Оба были голые, а Ева ещё и хороша собой. Но Адам вёл себя неадекватно — примерно как голубой в женской бане. Он сидел на берегу, удил рыбу, говорил ей что-то вроде: “Ты будешь зваться Карась, а ты будешь зваться Лещ” — и отпускал обратно в реку.

Соответственно Ева загорала под деревом в гордом одиночестве, если не считать змея, свисавшего с ветки вниз головой. Змей держал во рту плод и был хитрей всех зверей полевых. По этой причине он мог разговаривать, не вынимая плод изо рта.

Да, я забыл упомянуть, что змей был говорящий, но это почему-то нисколько не удивляло Еву и тем более Адама, который вообще ничему не удивлялся.

Ева по необразованности своей понятия не имела, что змей надо бояться и, увидев любую змею — даже самого маленького ужика — полагается быстро бежать и грмко визжать. Вместо этого она сидела спокойно и даже вступала со змеем в разговор.

— Последний раз спрашиваю: ты будешь есть этот фрукт или я не знаю что! — говорил змей, адресуясь непосредственно к Еве.

Ни змей, ни Ева не знали, как называется этот фрукт — скорее всего, потому, что Адам забыл его назвать. Определённо это было не яблоко. Яблоки Ева уже ела, причём без всякой помощи древесных пресмыкающихся.

А про безымянный фрукт Ева сказала буквально следующее:

— Во-первых, я не ем ничего такого, чему я не знаю названия. А вдруг оно ядовитое. А во-вторых, Старик запретил нам это есть. Наверное, у него были для этого какие-то основания.

— Ничего оно не ядовитое, — возражал змей. — А Старик запретил вам есть его из вредности.

— Не ври, ничего он не вредный! — возмущалась Ева и разговор неспешно тёк дальше.

— И вообще, — сказал, наконец, змей, — Ты же видишь, я держу его во рту. Могу даже откусить и съесть.

— Мало ли, что ты там можешь, — не сдавалась Ева. — Вы, гады ползучие, всякую гадость жрёте и ничего вам не делается. Может, тебя можно мышьяком кормить, откуда я знаю. У вас холоднокровных вообще физиология другая.

— Я не холоднокровный — я хладнокровный, — заявил на это змей. — Я уже два часа зладнокровно тебя уламываю. Другой бы на моём месте давно плюнул ядовитой слюной и ушёл заниматься более интересными делами.

— Какими, например?

— Какими-нибудь. Да хоть с гадюками трахаться — между прочим, классное занятие.

— Да?! — удивилась Ева. — А как это — трахаться?

— Элементарно. Вот съешь фрукт — сразу и узнаешь.

Оба были голые, а Ева ещё и хороша собой. Но Адам вёл себя неадекватно — примерно как голубой в женской бане. Он сидел на берегу, удил рыбу, говорил ей что-то вроде: “Ты будешь зваться Карась, а ты будешь зваться Лещ” — и отпускал обратно в реку.

Соответственно Ева загорала под деревом в гордом одиночестве, если не считать змея, свисавшего с ветки вниз головой. Змей держал во рту плод и был хитрей всех зверей полевых. По этой причине он мог разговаривать, не вынимая плод изо рта.

Да, я забыл упомянуть, что змей был говорящий, но это почему-то нисколько не удивляло Еву и тем более Адама, который вообще ничему не удивлялся.

Ева по необразованности своей понятия не имела, что змей надо бояться и, увидев любую змею — даже самого маленького ужика — полагается быстро бежать и грмко визжать. Вместо этого она сидела спокойно и даже вступала со змеем в разговор.

— Последний раз спрашиваю: ты будешь есть этот фрукт или я не знаю что! — говорил змей, адресуясь непосредственно к Еве.

Ни змей, ни Ева не знали, как называется этот фрукт — скорее всего, потому, что Адам забыл его назвать. Определённо это было не яблоко. Яблоки Ева уже ела, причём без всякой помощи древесных пресмыкающихся.

А про безымянный фрукт Ева сказала буквально следующее:

— Во-первых, я не ем ничего такого, чему я не знаю названия. А вдруг оно ядовитое. А во-вторых, Старик запретил нам это есть. Наверное, у него были для этого какие-то основания.

— Ничего оно не ядовитое, — возражал змей. — А Старик запретил вам есть его из вредности.

— Не ври, ничего он не вредный! — возмущалась Ева и разговор неспешно тёк дальше.

— И вообще, — сказал, наконец, змей, — Ты же видишь, я держу его во рту. Могу даже откусить и съесть.

— Мало ли, что ты там можешь, — не сдавалась Ева. — Вы, гады ползучие, всякую гадость жрёте и ничего вам не делается. Может, тебя можно мышьяком кормить, откуда я знаю. У вас холоднокровных вообще физиология другая.

— Я не холоднокровный — я хладнокровный, — заявил на это змей. — Я уже два часа зладнокровно тебя уламываю. Другой бы на моём месте давно плюнул ядовитой слюной и ушёл заниматься более интересными делами.

— Какими, например?

— Какими-нибудь. Да хоть с гадюками трахаться — между прочим, классное занятие.

— Да?! — удивилась Ева. — А как это — трахаться?

— Элементарно. Вот съешь фрукт — сразу и узнаешь.

Ева ещё некоторое время боролась с собой, но она терпеть не могла чего-нибудь не знать, и любопытство победило. Она вечно искала неприятностей на свою потрясающую задницу и, наконец, нашла.

После употребления фрукта, который показался Еве экзотическим на вкус, началось у неё некоторое жжение или, как бы это поприличнее выразиться, непривычное ощущение в том месте, которое китайцы, которых тогда ещё не было, называют “нефритовыми воротами”, а создатели порнографических рассказов, которых тогда тоже ещё не было — “киской” или “младшей сестрой”.

Ева попыталась утихомирить вышеупомянутые ощущения руками, и нашла, что это хорошо — и вот хорошо весьма. Но, подумав, решила, что не так уж это и хорошо.

Под деревом, между тем, валялась палка, которую Старик бросил здесь, чтобы будущие атеисты, соблазняемые всё тем же змеем, хитрым, как сто китайцев, которых тогда, как мы знаем, не было, решили, что с помощью этого орудия человек произошёл от обезьяны. Обезьяна сидела тут же, но от неё ничего в упор не происходило и палку она в руки не брала.

Палку взяла в руки Ева и попыталась приспособить её в качестве пластикового предмета, каковой Евины дочери ныне покупают в секс-шопах, которых тогда тоже не было (скучное было время — ничего не было, ни китайцев, ни секс-шопов, ни даже стриптиза, потому что все люди — то есть оба — и так ходили голые). Кстати, именно от этой палки ведёт свою родословную выражение “бросить палку” или “пригласить на пару палок”.

Эксперимент, однако, закончился плачевно — от чрезмерного усердия у Евы потекла кровь, причём именно из того места, которое не принято называть своим именем при детях.

Змей, к которому Ева обратилась за помощью, предположил, что у неё месячные. Это говорит о том, что он ни черта не понимал в гинекологии, хотя и был хитрее всех зверей полевых. Из этого можно сделать вывод, что звери полевые понимают в гинекологии ещё меньше — но это им и не надо, потому что у них нет ни месячных, ни девственности, ни даже уголовного наказания за изнасилование, развращение малолетних и сексуальные домогательства.

Кровотечение, между тем, быстро прекратилось само собой, и через короткое время ставшие уже привычными ощущения пожара у нефритовых ворот возобновились. Пожар разгорался не по дням, а по минутам, и Ева стала искать, что бы ещё такое применить для его тушения.

Змей хотел было предложить свои услуги, но вовремя вспомнил, что он не в Таиланде, которого, к тому же, ещё не было. Это ведь только в Таиланде стриптизёрши занимаются любовью со змеями, и неизвестно ещё, кто получает больше удовольствия. И тогда змей, который знал всё заранее, поскольку был хитрее всех зверей полевых, потащил Еву к Адаму и показал ей тот предмет, который был так нужен ей в данную минуту.

Адам, который как раз в эту минуту заарканил белугу и вытаскивал её на берег, чтобы сообщить ей, как её зовут, выразил своё недовольство громко, публично и нецензурно. Так на земле появились неприличные ругательства.

Ева, увидев предмет, на который указал змей, тоже не проявила должного восторга.

— Вот это?! — воскликнула она то ли удивлённо, то ли презрительно. — Вот это недоразумение, которое болтается у него между ног?

— А ты угости товарища фруктом, — посоветовал змей. — Оно и перестанет болтаться.

Ева не очень-то поверила, но чисто ради эксперимента стала угощать Адама фруктом. Адам угощаться не хотел, отбивался руками и ногами и даже кусался, но он был один, а Ева со змеем вдвоём, и численное превосходство помогло им победить. Так впервые было опровергнуто мнение великого полководца А.В. Суворова насчёт числа и умения.

То ли от съедения фрукта, то ли от накала борьбы, упомянутый выше предмет из бледного подобия лопнувшего воздушного шарика превратился в реалистическое подобие палки, превратившей обезьяну в человека. Узрев это, Ева бросилась обнимать его и целовать. Не Адама, конечно, а предмет, каковой воспринял это, как сигнал к действию, и некоторое время спустя изверг из себя питательную жидкость, которую Ева по неопытности приняла за молоко, но змей её разубедил.

Так появилась французская любовь, в честь которой получили своё имя французы, которых тогда ещё не было.

Но и этого Еве было мало, так что Адаму пришлось заняться тяжёлым физическим трудом, напоминающим популярную армейскую игру “упал — отжался”. Только вот отжиматься ему пришлось очень много раз. И мало того — Ева осталась ещё и недовольна, обозвав Адама ничтожеством и посоветовав читать Камасутру утром и вечером до и после еды.

А когда Адам спросил у Старика, что такое Камасутра и где её взять, тот стал ругаться и топать ногами, называть Адама проклятым язычником и ехидно вопрошать, уж не хочет ли он заодно прочитать Бхагават-гиту и выучить наизусть Махамантру “Харе Кришна, Харе Рама”. Адам сдуру сказал, что хочет, и тогда Старик разозлился не на шутку и стал гнать Адама из своего сада. Адам, поняв, что сморозил глупость, попытался перевести стрелки на Еву и змея, но это привело только к тому, что Старик выгнал и их тоже, поставил у ворот вооружённую охрану и приказал не пускать внутрь ни одной живой души, если она (душа) не докажет, что никогда не имела интимных сношений или имела, но искренне раскаивается в их совершении.

И пошли Адам и Ева куда глаза глядят — на все четыре стороны, а змей с ними не пошёл и уполз в пятую сторону, ехидно посмеиваясь. Кинул людей, короче.

И увидели люди, что они наги. И стали носить одежду.

Идиоты.

Наивный

Все мы когда-то учились в школе. И все прекрасно знаем это страшное слово - ЗАВУЧ. Не знаю как у вас, но унас в шк.882 завуч Тамара Григорьевна отрабатывала свою должность на все 200%.
Теперь сама сказка: Как-то раз заболела училка по географии. Внезапно. Никого не предупредив. Ну, мы, было, обрадовались - урока нет, заменить географичку некем... Ага, сейчас! Смотрим по коридору в нашу сторону чешет на всех парах маленькая и злобная Тамара. Ну, думаем, ...
В классе ти-и-ихо. Даже мухи не летают - тоже боятся. Над партами вещает тихий ровный голос совершенно без интонаций. Только с самой последней парты, где сидел наш молодой вундеркинд, любимец учительницы по алгебре и геометрии, доказавший 33 способами теорему Пифагора (не вру), спортсмен-лыжник, упавший как-то головой вниз с ледяной горки, после чего и ставший Вундеркиндом и заодно Парнем со странностями..уфф короче - Петя Корпусов, раздавалось какое-то трудолюбивое сопение. Мы все давно привыкли, что Пете совершенно по барабану что и как там говорит училка, впрочем к этому привыкли и сами училки, потому как если Петю вызывали отвечать, то потом его никак не могли остановить.
Еще маленькая подробность. Все задние парты, кто сидел там - знает, сплошь исписаны всяческими словечками и выражениями, фольклор, блин. Для Пети это была просто Книга жизни, т.к. он был абсолютно от нее оторван, и изучал эту ее сторону с величайшим усердием, пока его не оборвал гневный окрик Тамары:
- Корпусов! Ты что там пишешь на парте?
- Я не пишу, Тамара Григорьевна, я читаю - оправдывается Петя, не очень убедительно.
- И что там интересного написано? - с издевкой и еще более грозно вопрошает завуч.
- ЗА-Л$-ПА !!! - по слогам читает Петя, и поднимает на Тамару невинные глаза.

Тут надо описать реакцию класса. Все,как по команде, зажали рот руками, чтобы не дай Бог не засмеятся, и сидят вытаращив глаза друг на друга, понимая, что первый издавший хоть какой звук отправится на эшафот. С Тамарой происходили удивительные метаморфозы: она постепенно наливалась кровью, подбородок ее стал мелко подрагивать, глаза постепенно вылезали из орбит, короче вот-вот взорвется. Когда праведный гнев завуча достиг наивысшей точки кипения, и все втянули головы в плечи в ожидание конца света Тамара взревела:
- Я тебе сейчас такую ЗАЛ$ПУ покажу !!!
- Покажите... - с любопытством в голосе ответствовал невозмутимый Петя.
Больше терпеть мы не смогли.